— Почему же? Если бы не я, ты бы так и остался никем и ничем. Я приучил тебя огрызаться и давать сдачи, научил сражаться. А вот ты ответил мне лишь нескончаемой болью противостояния. Ты никогда не знал меры, Сайринат. Не задумываясь, бил по самым болезненным точкам. Ты думал, что мстишь, ты не понимал, что я сделал для тебя.
Нет, Шакран, всё было не так. Я — на треть Крадущийся, поэтому стал сильным позже тебя. Просто мне хватало ума не ввязываться в сражение, которое я не смогу выиграть. Я всегда трезво оценивал свои возможности и не рисковал, когда не было шанса на победу. Но сейчас, похоже, выбора нет. Я предпочту достойную воина смерть в изнуряющем бою.
— Ты ненавидел меня лишь потому, что не мог сломить?
— И за то, что ты никогда не признавал правил чести. Всякий раз при попытке наказать тебя я только сильнее страдал.
Радуйся, Шакран — сейчас я в твоих руках. Я ослаб за эти годы, и ты сможешь расправиться со мной.
— Сейчас я сломлен и искалечен. Ты рад?
— Жалею лишь о том, что это удалось не мне.
Я никогда не сдаюсь, мой старый соперник. Поэтому ты так и не смог меня одолеть. Даже сейчас ты убьёшь меня, но не сломаешь. И молить о пощаде и быстрой смерти я не буду.
У меня была лишь одна попытка, чтобы приблизиться к нему. Я, не глядя, резким движением вколол себе стимулятор и, обнажая кинжал, кинулся к противнику. Шакран выстрелил, я увернулся и ударил. Он успел увернуться, и лезвие кинжала лишь поцарапало экзоскелет. Кинув стрелковое оружие, он стремительно вытащил нож и отбил следующий мой выпад, потом ещё один. Я двигался быстрее, но он отбивал все мои удары или уклонялся и контратаковал. Мне удалось нанести ему несколько неглубоких ран, но только благодаря стимулятору. Сердце рвалось наружу, сознание затуманивалось, я атаковал почти слепо, понимая, что этот неистовый натиск — мой единственный шанс.
— Неплохо, — прокомментировал Шакран, когда лезвие кинжала прочертило ещё одну алую полосу. — Но я верну твой кинжал роду Эллир.
Укол прошёл мимо цели. Мне уже давно безразлично, каких я кровей. Не я выбирал свою родословную. У меня есть призрачный, но шанс, ведь я готов умереть, а Шакран — нет.
Он отбил мой выпад и контратаковал. Я попытался увернуться, но его нож всё же рассёк кожу на руке. Ответный выпад пронзил только воздух. Я не успел отразить следующую атаку Шакрана и не смог увернуться. Через секунду клинки столкнулись, и я перехватил инициативу, ни на что не надеясь, заранее зная, что Шакран гораздо выносливее и опытнее меня.
Я потерял счёт времени. Мой мир сузился до смертельной пляски двух обагрённых кровью лезвий. Тело Шакрана покрывали многочисленные алые росчерки, но я смог нанести ему лишь скользящие поверхностные раны, а он мне — несколько глубоких. Кровь выхлёстывалась из них тугими ручьями, сведённые мышцы руки с трудом выполняли мои команды, из движений исчезла необходимая плавность и лёгкость. Шакран отвёл мой кинжал в сторону и вонзил нож мне в плечо. Я в ответ попытался пронзить его руку, но он успел отвести её так, что удар получился скользящим, а сам попытался ударить меня в грудь. Я закрылся второй рукой, лезвие пропороло её, коснувшись кости. Мой кинжал метнулся к его руке. Шакран попытался развернуть её, но это не помогло — лезвие чиркнуло по тыльной стороне ладони, снимая кожу и царапая кости. Противник резким ударом отвёл мой кинжал в сторону и попытался ещё раз ткнуть меня в торс, я отскочил и атаковал снова. Воин успел перебросить оружие в другую ладонь и закрылся покалеченной рукой, попытался ударить меня в предплечье. Остриё кольнуло локоть, я снова отскочил. Шакран атаковал, я с трудом отбил удар. Я терял кровь быстрее, чем он, начинал задыхаться и видел лишь лезвие его ножа, но не собирался сдаваться. Я парировал точные, рассчитанные удары, выжидая момент для контратаки.
Чувствуя, что через шестьдесят ударов сердца свалюсь, я атаковал в последний раз, почти не заботясь о защите и не чувствуя боли. Шакран отступал под моим натиском, но лишь потому, что ему было выгоднее ждать, пока я сам выдохнусь в атаке, а потом — добить одним точным ударом.
Клинок разрезал воздух высокой песней приближающейся смерти. Шакран хотел обернуться, но в этот момент я, воспользовавшись его замешательством, атаковал. Он кое-как отвёл мой довольно слабый удар в сторону и попытался отойти назад, но не сумел — я припёр его к стене. Лезвие ножа рассекло ему горло, из которого тотчас хлынул мощный поток крови. Шакран застыл, потрясённо глядя в ту сторону, откуда прибыл смертоносный подарок. Не дожидаясь, пока он придёт в себя, я нанёс последний мощный удар снизу-вверх, пронзив дно рта и нёбо и повредив мозг. Я резко вытащил лезвие, и мой противник рухнул на закапанный алым пол.
Горло Шакрана разрезал нож рода Линордэ. Алькирайя стояла в дверном проёме, неестественно прямая и бледная, её пальцы слегка дрожали. Сначала мне даже показалось, что она ранена.
— Цела? — спросил я.
Я хотел подойти к ней, но теперь, когда напряжение боя схлынуло, я сам упал на колени. Перед глазами всё плыло. Нужно срочно обработать раны.
