...Эйрскутер рванулся с места и взмыл вверх. Она с облегчением проследила за его полетом. За оставшееся время Яэль успеет уйти высоко, где ее уже не достанет ионный разряд. Внезапно воздух располосовали ядовитые оранжевые лучи. У Ману перехватило дыхание. Игниоловый бластер. Грозное боевое оружие, запрещенное не только к использованию, но и к хранению на Земле. Ману остановившимся взглядом следила за медленно опадающими огненными язычками. На месте эйрскутера в небе зияла пустота...
========== Падение ==========
Декстриллазовый прозрачный шар качался на волнах. В такую погоду прогулки по морю были непопулярным развлечением, и россыпь сверкающих кругляшей, прицепленных к прокатной базе, казалась икрой инопланетного чудища. Ману закинула руки за голову и стала смотреть на хмурое предгрозовое небо. Морской воздух с запахом озона проникал через вакуумный фильтр шара и наполнял его свежестью. Вдалеке море бушевало, сливаясь с низкими облаками. За волнорезом же было спокойно, лишь мягкая зыбь заставляла шар медленно колыхаться, приближаясь к границе безопасности.
“Пожалуйста, не заплывайте за границу волнореза. Это небезопасно. Пожалуйста, не заплывайте…”
Ману улыбнулась и села.
“Правила, нормы… Пусть это будет моей маленькой местью олигофренам из приемной комиссии… Недобор массы, как же! Можно подумать, пилот крейсера должен весить, как десантник в полном обмундировании!”
Махнув рукой, она направила шар прямо в пляшущие серые волны.
На Земле все были просто помешаны на безопасности. Проверить, на что ты способен, можно было лишь в космосе, на дальних рубежах галактической республики, а родная планета человечества окончательно превратились в заповедник ленивой интеллигенции, тихий, безопасный и неимоверно скучный.
Нет, на Земле по-прежнему существовала преступность и врачи нового поколения все еще сражались с остатками смертельных болезней. Однако по сравнению с опасным величием бесконечных миров Космоса эти мелкие проблемы были игрушечными, чем-то вроде страшных сказок, призванных вызвать лишь приятный холодок в волосах.
Ману мечтала улететь отсюда, улететь далеко, и желательно, навсегда. Родителей у нее не было, Ману являлась плодом одной из программ искусственного повышения демографии, коих в последние десятилетия запускалось множество.
Она всегда любила риск, любила находить свои границы и преодолевать их. Ману было тесно в рамках сытой и мирной Земли. Гонки на минибордах все детство, сотни падений, тысячи ссадин и бессчетное количество синяков. Призовые места на соревнованиях по экстремальному вождению эйрскутеров. Тестирование новых моделей давало Ману возможность зарабатывать на жизнь во время учебы. Стать пилотом космического корабля было ее мечтой, ее призванием, а курс в военной летной учебке стоил намного меньше, чем в академии гражданской космоавиации.
Годы напряженного труда остались позади, и что же? Несмотря на выдающиеся оценки, в космос ее не пустили. Когда Ману прошла первый отборочный тур, ей было четырнадцать. Согласно прогнозу казенного диагноста, к двадцати годам она должна была стать годной к космической службе. На пределе, по минимуму — но годной. В подобных оценках погрешность существовала всегда, но кто знал, что эти проценты через несколько лет пребольно ударят именно ее, Ману Имачири?
И теперь вместо нее Академия отослала на стажировку Амину Лонг из параллельного потока, которая и на симуляции-то умудрялась подорвать крейсер два раза из десяти! Зато соотношение веса и роста соответствовало прокрустову ложу космических норм. А Ману выдали бесполезный диплом и сказали приходить через год-два. То, что за это время сгорят все наработанные на симуляторе летные часы — никого не волновало.
“К черту все. Надо начать лопать плайсбургеры и пить газировку”.
Вот только и это не могло гарантировать успеха. Обращаться за медицинской помощью Ману не могла — любые вмешательства в организм строго регистрировались и всячески ограничивались, время самолечения и доступных лекарств прошло. Само слово “аптека” можно было встретить лишь на страницах древних исторических трудов. Ввод гормонов роста, и уж тем более генные модификации совершались лишь по серьезным медицинским показаниям. Вдребезги разбитая мечта двадцатилетней Ману таковым не являлась.
***
Пенные потоки стекали по гладким бокам, стабилизатор едва справлялся с резкими перепадами высоты. Ману жадно смотрела на грозную стихию, когда-то топившую огромные суда, а теперь не способную справиться с мелким пузырьком, пляшущим в эпицентре шторма.
Когда прогулочное суденышко, облепленное клоками водорослей, вернулось на базу проката, работники высыпали на террасу, взволнованно переговариваясь и разглядывая Ману, невозмутимо оплачивающую в старомодной кассе штраф за выход из безопасной зоны. На волне все разрастающейся танатофобии* подобный поступок был нонсенсом.
***
Ману лениво перебирала контакты однокурсников. Как назло, все были либо заняты подготовкой к стажировке, либо разлетелись на каникулы. Остался лишь вечно хихикающий Стэн и молчаливый придурок Мартино, за весь курс не сказавший никому и двух слов.
“Придется брать Яэль”.
С Яэль Ману познакомилась как-то раз, протаранив ее джет своим скутером. Яэль случайно отключила автопилот и, не справившись с капризным управлением, вылетела на перекресток. Ману вовремя заметила угрозу и сбила ее с курса, прижав джет к стене здания. Яэль благодарила свою спасительницу со слезами на глазах.
