Если ты - предатель для тех, кто доверял тебе в прошлом жизни?
Виновен.
Если ты из того, кто стоял на пьедестале стал… никем. Ненавидимым и опасным нижним. И все это собственными руками и решениями!
Виновен!
Адриан порой зло, резко отвечал на осторожные расспросы тех, кто его спас. И настойчиво и даже грубо спрашивал о магии и неведомой ему жизни. И болезненно воспринимал ответы. Но… не мешал. Ни продвижению, ни чему либо еще. Помог с ранением Пальнелу, даже делал перевязки, как человек, наиболее разбирающийся в самом обычном лечении. Растаскивал наравне со всеми завалы и камни. Не ругался ни с кем, не пытался повернуть назад или испортить всем жизнь, дав понять нашим преследователям, где мы и что мы.
С особым тщанием рассматривал магические артефакты и учился у мужчин, которые не были ворожами, но много знали, как ему совладать с кипящей внутри сутью. Ему ведь не нужно было инициироваться, как мне… Магия досталась целиком и полностью. И даже если бы не досталась - эшафот стал бы достаточной причиной, чтобы превратить его в полноценного мага.
Мне было не то что жаль его. Скорее - больно за него. Больно как человеку, которого самого однажды вытащили из привычной среды и запихали совсем в другое место. Где не имели значение ни мое мировоззрение, ни мой предыдущий опыт и навыки. Ничего.
Но я знала, что его, как и моя боль пройдут. Чему меня научила жизнь - в том числе и «загробная» - так это тому, что на свете не так много вещей, которые невозможно исправить или преодолеть. И всякие психологические заморочки и переоценка действительности точно не из их числа.
К тому же я искренне верила, что Квинт справится. И с новой реальностью и с новым собой.
И не физические сложности полуголодного, бесконечного пути стали причиной моей потери памяти и осознанности.
А тот факт, что я не видела конца и края нашему путешествию. Не могла сосчитать дни, сколько мы идем. Все слилось в однообразную череду шагов - мы почти не выходили на поверхность. И час за часом шли или ползли, или пробирались сквозь земляные и каменные завалы, пещеры, туннели, норы, лесные чащи… Без света, почти без еды - редко когда удавалось раздобыть съедобных листьев и ягод, да всего пару раз - мелких животных.
Час за часом темнота сменялась мраком… или полумраком. Взятые с собой факелы давно закончились, и мы пробирались наощупь, иногда жгли специальные ветки, которые жутко чадили и воняли - или же пользовались «естественным» освещением мха. Сорш научил нас соскребать его ножами со стен и камней и равномерно втирать в заскорузлую уже от грязи одежду. И мы таким образом… светились. Каждый из нас.
Дважды нам попадались подземные города схожей конструкции, что я видела прежде. Особый интерес они вызывали разве что у Адриана - наши спутники из «правильных» бывали здесь не раз. А я чувствовала себя слишком усталой для интереса.
Периодически мы выныривали на поверхность - и то только ночью. Пробирались через леса, речки. Заодно хоть как-то мылись и стирали одежду - в теплом воздухе она высыхала очень быстро. И снова спускались вниз, ведомые нашими провожатыми и только им понятными знаками, обозначающими вход под землю.
А самое главное - ни разу не столкнулись с патрулями или преследователями. Не удивительно. Если уж даже в ведомстве Квинта никто не знал о том, что все земли Араклета обладали еще и подземными дорогами, с севера на юг, то вряд ли об этом мог прознать кто другой. Что ж, «истинные» оказались хитры тихи и осторожны… И может именно потому не обнаружены пока, что выступали последние столетия лишь в роли наблюдателей, никак иначе. Наше спасение… было из ряда вон.
Я совсем потерялась в пространстве - да и не знакома была с ним никогда толком, мельком виденные карты не давали точного представления - но обратила внимание, что Адриан запоминал все. И, похоже, сможет повторить этот путь. И если бы я не была уверена во всем произошедшем… в самом Адриане после того, что он сделал для меня, то могла бы вообразить совершенно дикую историю. Про то что он - лазутчик, специально посланный, чтобы узнать все тайны… перед полным уничтожением юга.
Но вот в чем уж я была уверена, так это в его потребности спасти меня.
Теперь уже нас обоих.
Самым любимым моим временем в переходе стали моменты привалов и сна. Они хоть как-то делили бесконечное пространство-время наших дней и ночей на отдельные детали.
Иногда мы жгли костер. Сидели кругом и разговаривали, что такое есть магия. И что есть… правда. Прошлого и настоящего.
И какое возможно при этом будущее…
Пальнел рассказывал, что прежде были только секты «правильных», но так же, как в Араклете происходило объединение ненавистников ворожбы, в южных землях объединялись те, кто точно знал - без магии выжить не возможно. И в секты в те входили далеко не только ворожи и ворожки - больше было не одаренных магически людей.
