Рассказывал про то, что твари - а их было несколько видов - ничего никогда не разрушали. Они были подземной частью этой планеты, и именно они рыли ходы для подземных рек, их испражнения делали почвы плодородными, их «деятельность» не давала зеленым землям превратиться в пустоши и каменные горы. И они питались от магических источников. Охраняли их. Но после того, как было уничтожено столько источников, тем самым взрывом, остальные тоже стали гаснуть по цепной реакции.
А еще и потому, что люди принялись уничтожать тварей. Запечатывать проходы. Уходить дальше и прятаться. Уносить… ту силу, что была внутри них.
И сжигать… Сжигать ворожей и ворожек. Вместо того, чтобы с помощью магии снова запустить источники. Снова зажечь огонь, что питает мир.
Полуразумные магические существа начали выходить на поверхность в попытках найти хоть немного магии… Да, не ведая, что разрушают и убивают. На то и полуразумные. А жители поверхности воспринимали это как предательство и зло ворожек.
- Под Араклетом уже многие из тварей заснули, - говорил Пальнел, а Квинт отводил мрачнеющий взгляд, - Окаменели. Земля сохнет изнутри. Десять лет… и это станет заметно. Ни воды, ни урожая. Эпидемии - потому как воздух не будет больше насыщен магическими частицами. Голод. И еще большее разделение на тех, кто сможет платить огромные деньги за еду и воду, кто сможет забирать это силой и тех, кто будет погибать в нескольких шагах от сути.
Мы разговаривали не только об этом.
Но те, другие наши разговоры, не были предназначены для ушей прочих. Они велись шепотом, когда все спали, а мы лежали в обнимку с Адрианом и обсуждали… ну, немного нас. И наши взгляды на происходящее и жизнь. И то, что каждый из нас любит простого. Делать, есть, видеть.
Цвета, закаты, сладости…
Что нравится друг в друге и прочие глупости. Мелочи, из которых складывается взаимопонимание.
Привыкали к прикосновениям друг друга… Мне нравилось лежать на груди у мужчины, укаченной в его объятиях; вдыхать запах Адриана, проводить рукой по его отрастающей щетине, а потом получать поцелуй в ладошку. Сплетать свои пальцы с его. Слышать стук его сердца.
Чувствовать его рядом.
Это не было похоже на романтику в привычном смысле или на признания в любви. Да и не романтичной, а физической любви в таких скученных походных условиях не случалось, хотя я чувствовала, что мужчина иногда дышал много тяжелее и становился напряженней, когда я проводила нечаянно… а может специально ноготками по его шее или прижималась к нему особенно сильно. Он рычал, а я улыбалась, ощущая довольство и предвкушение, что будет, когда мы дойдем хоть куда-то.
Признания в любви? Как когда-то признавался мой бывший муж? Ничего такого я не ожидала… оказалось, что, когда человек выбирает смерть ради твоей жизни тебе уже не нужны слова.
Предложения выйти замуж? При нашем неясном будущем, когда каждый следующий день был не определен, было бы странно планировать свадьбу. И потребности нацепить особые головные уборы перед созданием семьи я не видела. Всему свое время.
Его покаяние и просьбы о прощении? И об этом мы не говорили. Я слишком хорошо осознавала, с чем он жил и почему поступил так или иначе… и не ожидала, что он станет каяться за то, какой он есть. Каким был.
Зато я сказала, кто я такая. Исключительно ему - так что у нас нашлось еще много тем для долгих сонных разговоров.
И мой рассказ вышел каким-то естественным, без всплесков эмоций и страха, что он не поверит - после всего, что мы узнали и сделали за последнее время, само мое попадание из другого мира уже не выглядело лживым.
Мужчина спокойно выслушал меня, а потом с каким-то облегчением прижался губами к моему виску и прошептал:
- Спасибо, что все еще доверяешь… не смотря на то, что я не единожды предал твое доверие. И спасибо, что хоть что-то в моих представлениях об окружающем встало на место. Странная девочка Ни-ка, оказывается, не просто так странная.
Я рассмеялась тихонько.
- А твои стихи… оттуда?
- Да.
- Прочитай мне что-нибудь.
Он часто просил об этом, и я никогда не отказывала.
Устроилась поудобней и почти пропела:
