Ни в Гриансте, ни в империи женщины не имели особой власти. Лишь украшение, красивое дополнение к могущественному правителю, не более того. И только в Анозии чтили обычаи и считались с мнением слабого пола. И вот ирония – Валдис так и не сумел добиться взаимности от Слинстоун.
Взмах руками, рывок ногами с перил и Дайна отдаляется от балкона.
Сердце бешено стучит в груди, из-за высокого давления закладывает уши, но ощущение свободы с лихвой перекрывает любые незначительные неудобства.
Перед глазами девушки стоит картина коронации. Мандраж, из-за которого она с трудом может надеть на руку возлюбленного кольцо, перерастает в нечто прекрасное, трудноописуемое. То, что заполняет без остатка, наполняя какой-то безумной порцией адреналина, желающего тут же покинуть твою кровь. Хочется кричать от счастья, сбежать на край света, но корона на твоей голове напоминает тебе о чем-то важном, о долге.
Нос защекотал уже знакомый запах цветов, и Дайна пошла на снижение, чтобы насладиться этим навязчивым ароматом. Она не помнила, чтобы этот цветок когда-либо украшал ее комнату до сегодняшнего дня.
Клумба за клумбой, круговерть цветов и ароматов, которые они источают, но все не то. Откуда доносится этот запах?
Сама не поняв как, Дайна добрела босыми ногами до плетеной беседки, одиноко стоящей в самом конце сада. Здесь нередко любил отдыхать Зинар. Уединенное место, пожалуй, самое уединенное во всем дворце. Императрица прекрасно понимала того, кто мог стать ей вторым отцом, но не успел.
Несколько кресел, расположенных по углам. Здесь не было сплошного дивана, на который можно было с удовольствием упасть, вытянув ноги, и не думать ни о чем. Стол посередине намекал на то, что бывший правитель часто решал здесь политические вопросы. Возможно наедине со своими мыслями, а может и в паре с сыном.
Крайс редко рассказывал об отце, еще реже об этом говорила сама Дайна, понимая, насколько мужу больно вспоминать о родителе.
Оступившись на входе в беседку, она, навзничь упав, завалилась внутрь.
Каркас беседки был полностью увит цветами, не давая попасть сюда солнцу и любопытным взглядам редких посетителей этой части сада. Внутри была в точности такая же картина – полное отрешение от окружающей среды. Плотная лоза, обвивая стены, отрезала находящегося в беседке от всего, что происходит за пределами временного убежища.
Подняв взгляд от деревянного пола, Дайна зашипела от боли. Колени саднило, кажется, она умудрилась заработать несколько синяков и обзавелась парочкой заноз. Истинная императрица, ничего не скажешь…
- Хм, как-то я иначе представлял себе встречу с Ее Величеством Дайной, - донеслось до девушки. Глумливый тон, принадлежащий мужчине, заставил ее позабыть обо всех ранках и вскочить на ноги.
Чем плоха была лоза – так это тем, что полностью укрывала того, кто скрывался в крайнем углу достаточно просторного крытого павильона. Именно это пришло на ум Дайне, когда она увидела ранее сокрытого от ее глаз мужчину.
- Мы знакомы? – Глупый вопрос слетел с ее губ раньше, чем она успела оценить ситуацию. Что-то ей подсказывало, что это отнюдь не один из знатных представителей, проживающих во дворце.
На губах мужчины выступила насмешливая ухмылка. Глядя на императрицу сверху вниз своими серыми, как ртуть очами, он перебирал в руках нечто, схожее с четками.
Поняв, что в этой ситуации кажется ей неправильным, Дайна гордо вздернула подбородок, заложив руку на руку и более твердым голосом повторила свой вопрос.
- Вот теперь я вижу, что передо мной не приблудная дамочка, а императрица, - отмер незваный гость. – А видеть ты меня ранее не могла. Императрица ведь не пользуется услугами наемных убийц, так ведь?
На Дайну будто ушат холодной воды вылили. Отпрянув обратно к входу, она безумными глазами следила за каждым шагом своей вероятной Смерти. Молить Аарга о спасении было бессмысленным занятием. Никогда еще урожденная Ди Лайна не перекладывала ответственность за свою жизнь на плечи божества, не сделает она этого и сейчас.
Взгляд в сторону стола, и у императрицы окончательно пропадает дар речи.
Цветок, именно тот, что стоял в вазе в ее комнате. Да, это определенно был он, только вот вид у него был иной. Тот был желтый, с вкраплениями пурпурного цвета, этот же ядовито-синий. И он был ей знаком…
*
- Дайна, доченька, - кричала леди Мира, ища взглядом дочь, вновь решившую поиграть в прятки с родительницей. Перекинув извечную косу на другое плечо, девушка начала аккуратно пролазить меж зарослей плодового кустарника, разросшегося на половину их скромного сада.
Изодрав новое платье, молодая леди Фартон пообещала себе, что в последний раз ведется на провокацию дочери, и впредь та будет наказываться за любую подобную выходку. Не гоже госпоже лазать по кустам!
- Дайна! – более громко выкрикнула девушка.
Со стороны небольшой круглой клумбы послышался сдавленный плач. И как любая мать, Мира, конечно же, сразу признала в этом хрипящем звуке голос дочери.
