Несмотря на откровения Дайны и общее нервное напряжение, день обещал пройти мирно. Покидать заведение я не спешила, усевшись поудобнее у широкого окна, из которого открывался прекрасный вид на улицу, плавно уходящую вверх. Горная местность и многочисленные сопки делали из наших дорог настоящие аттракционы.
Многие посетители находили меня очень интересным объектом для рассматривания и обсуждения. Меня это бесило непомерно, но в тоже время я прекрасно понимала, что такова цена счастья. Моего счастья с Риммаром, ибо, будучи женой советника я не сумею остаться в стороне и всегда буду объектом пересуд и сплетен. Ведьм не любили, нас боялись, но в моих планах первым пунктом значилось именно изменение такового положения в лучшую сторону. И начать стоило всенепременно. Зачем терять время, если имеется неплохая возможность заработать очки в лице народа?
Узрев на другом конце зала достаточно обширную на цветы подставку с горшками, решила, что это хороший шанс доказать суеверным, что мы умеем не только проклинать, но и одаривать благодатью.
Все до одного растения мне были известны, как и то, что бегония чувствует себя не лучшим образом в столь широком горшке. Отдав мысленный посыл, я с удовольствием смотрела, как керамический цветочный «дом» значительно уменьшается в размерах. Слабый дар стихийника, присущий всем ведьмам, сейчас играл мне только на руку, и пусть в повседневной жизни мага от него не было никакого толку, зато он неплохо помогал в житейских мелочах.
По цветку сразу было видно, что столь кардинальные перемены ему пришлись по душе, а так как большинство находящихся в зале, являлись магами, то слабый всплеск уловить сумели и, конечно же, направили свой взор в сторону металлической кованной подставки. По помещению прошелся тихий гул шепотков, после чего посетители неверующе уставились на меня. А я что? Мило улыбнулась им в ответ и приняла из рук разносчицы кринку с молоком. Ничего сверхъестественного я не сделала, даже то, что после моих манипуляций цветок распустился куда сильнее и горделиво выпятил свои встрепенувшиеся листья, было лишь его заслугами, но никак не моими.
Долго раздумывать: чего бы еще такого сотворить, не пришлось. Через несколько минут ко мне, скромно потупив взор, неуверенно вышагивая, подошел хозяин заведения. С чего я это решила? На манжетах его сюртука имелись дорогостоящие запонки, а так как посетителем он точно не являлся, провести параллель не составило труда.
- Приятного аппетита, леди Эшлин, - вежливо откланялся он, взглядом спрашивая: можно я присяду? Я, конечно же, против ничего не имела.
Расшаркиваться мужчина не стал, что сделало ему чести, долгих вступлений и плавающих разговоров я не любила. Он жарко поблагодарил меня за шоу, которое я устроила. Мне же оставалось лишь скромно улыбаться, уверяя его в том, что мне просто стало жалко цветок (в какой-то степени оно так и было, зельевар я или кто?). Поняв, что настроена я дружелюбно, он решился попросить меня об одолжении.
Одолжение это имело весьма чахлый вид и располагалось на заднем дворе кафе. Отчего столь редкий кустарник высадили здесь, было предельно ясно, – красоты заведению он не добавлял, напротив, являлся источником негативной энергии, причем в таком достатке, что я, невольно присвистнув, подивилась озлобленности конкурентов этого мужчины.
Дело было в том, что все садоводы и маги земли, коих через кафе прошло превеликое множество, лишь разводили руками, утверждая, что кустарник абсолютно здоров. И они были правы, отчасти. Бобовник анагировидный действительно не болел, но вот энергия, окутывающая его, не давала тому как следует распустить свои листья и, наконец-таки, пролиться золотому дождю. Не зря ведь этот кустарник так величают, его желтые цветы настолько похожи на золотые капли, что название давно и плотно врезалось в умы людей. Правда, было и свое «но», все части этой красоты были ядовиты, оттого ему и удалось без труда накопить такое количество отрицательной энергетики.
Почистить его для меня труда не составило, любая, даже посредственная ведьма, справится с этим одним взмахом руки. После проделанной работы я пообещала хозяину, что теперь ничто не будет отпугивать его потенциальных клиентов, ведь чувствительные люди, ощущая ауру этого кустарника, даже желая отобедать, сразу отказывались от посещения кафе. Причем, даже сами причину назвать были не в состоянии.
Распрощались с хозяином мы на прекрасной дружеской ноте, после чего я да Клюв, решили посетить здешний парк, развернувшийся неподалеку. Величественным его назвать было нельзя, всего-то лишь насаждения деревьев и фигурный искусственный пруд, но большего мне и не нужно было.
Пение птиц успокаивало и навевало сонливость, но я стоически шла по тропинке. А все это из-за собственного упрямства! Сложно было объяснить, - что тянуло меня вперед, но оно не давало мне покоя, посему, слепив бесстрастное выражение на лице, я чуть ли не вприпрыжку мчала…, сама не знаю куда.
