— Твой «зам» не может быть во всех местах одновременно! Мне нужно тебе напомнить, что если у тебя две команды, то было бы не плохо разделить дела и ответственность? Я не могу все контролировать.
— У меня две команды только потому, что ты ни с кем не смогла сработаться. И это произошло не из-за того, что у нас с тобой были дела, как ты любишь об этом мне напоминать, и доказательство тому – Селин, а просто потому, что ты не умеешь подстраиваться под других.
— У нас были дела? — повторила девушка, не скрывая, что эти слова ее ранили. Он был любовью всей ее жизни; а она оказалась только парой расставленных ног среди множества других. По крайней мере, на этот раз все было ясно. — Вот как ты описываешь все, что между нами было? Делишки?
Девушка сделала нечеловеческое усилие, чтобы остаться невозмутимой, хоть мужчина только что нанес ей больнейший удар, но Джессика знала, что ее взгляд заколебался на долю секунды, и Кристоф все понял.
Он протянул руку к девушке, но Джессика отступила назад.
— Не жалей меня, это ни к чему не приведет. Мне не нужно твое сострадание.
— Репутация наше компании стоит на кону, — более мягким тоном произнес Кристоф. — Наша репутация. Как ты думаешь, сколько времени наши клиенты будут нам доверять, если они узнают, что наш способ работы может им стоить три сотни евро?
— Они просто запаниковали. С Мартином трудно сладить. Он никогда не бывает доволен. Арно побоялся бегать за ним, чтобы получить всю нужную информацию.
— А Жан-Марк? Черт, он мог просто позвонить и попросить эти чертовы документы вместо того, чтобы раздавать идиотские советы.
— Жан-Марк – это Жан-Марк. Ты его не изменишь.
— Его небрежность и распущенность могут дорого нам стоить.
— Мы ответим, Кристоф, не беспокойся.
— Я хочу, чтобы ты этим занялась. Делай, что хочешь, но аннулируй это чертово постановление. Я хочу позвонить Мартину и сказать, что все улажено, что контролер ошибся и что ничего не нужно платить. Ты меня поняла?
— Прекрасно поняла. Только не забывай, что я - не волшебница, и, что если все-таки с нашей стороны были допущены ошибки, будет сложно убедить контролера в обратном. Не нужно принимать его за идиота.
— Я не хочу ничего знать, Джессика. Держать штурвал, когда море спокойно, - это просто, но только во время шторма капитан может увидеть, правильных ли людей он набрал в экипаж.
Джессика бросила на него яростный взгляд. Она поняла, что мужчина хотел этим сказать, но девушка хотела услышать это от него. Услышать, что он готов забрать у нее то, ради чего она столько работала.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Если костюм слишком велик, то нужно подумать о смене рулевого.
— Ты хочешь меня вышвырнуть? Даже не буду спрашивать, кто тебе внушил эту гениальную идею. Думаешь, у нее получится лучше держать штурвал?
— Я не собираюсь тебя увольнять. Просто ты в большой степени ответственная за то, что происходит; если бы ты подружилась с остальными вместо того, чтобы замыкаться на себе и всех отталкивать, не было бы ни войны, ни желтых с красными и как только бы возникла проблема, Арно пришел бы к тебе вместо того, чтобы полагаться только на Жан-Марка.
— Ты думаешь, что мне хотелось дружить с теми, кто воспринимал меня как шлюху? Ты думаешь, я хотела подружиться с этим Себастьяном, который думал только о том, как бы меня поиметь? — Джессика покачала головой, чтобы отогнать волну тошноты. — Сколько раз он приставал ко мне в этом самом лифте, шепча непристойности? Сколько раз он запирал меня в ксероксной, говоря мне, что тоже может поспособствовать моему продвижению, если соглашусь встать на колени? — Все оскорбления коллеги пронеслись перед глазами Джессики. — Я все сносила и ни о чем не рассказывала, но теперь этому конец. Когда он помахал всем этим дерьмом у меня перед носом после обеда с Жан-Марком, я просто поставила Себастьяна на место. В следующий раз я дам ему пощечину, и мне плевать, если это испортит атмосферу в офисе.
Новая волна гнева, уже не имеющая ничего общего с полученным по электронной почте письмом, исказило черты Кристофа.
— Что он сказал тебе после обеда с Жан-Марком? — спросил он, нервно сжимая челюсть.
— Ничего, что стоило бы повторить.
— Ты должна была мне сказать. При первом же непристойном жесте или унизительном замечании ты должна была прийти ко мне. Я не потерплю неуважения!
— Он не знает значения этого слова, — заметила Джессика. И если бы я тебе рассказала об этом, то все возненавидели бы меня еще больше. Я стала бы шлюхой и стукачкой, а ты бы опозорил меня. Спасибо, но я предпочла разобраться самостоятельно, — Джессика попыталась слабо улыбнуться. — Если бы они узнали, что мы занимаемся только нашими делишками, если бы они узнали о всех трудностях, которые я должна была преодолевать ради этой должности, думаю, они перестали бы быть такими агрессивными, но стали бы более завистливыми.
