После битвы с магами бездны на месте сбора архонтов Сяо задумывается о том, кто же ему врёт.
========== … ==========
Он давился, кашлял от развеянного по ветру пепла с серым дымом. Будто сам не свой. Жуткой, обновлённой по уровню болью отдавался новый шрам от сжатого лезвия кинжала. Левая рука повредилась ровно по линии судьбы, читаемой в его регионе как линия жизни. Иронично. Хотелось почувствовать себя живым, больно только живым. В его голове родились новые воспоминания, что не Люмин, его вечная подруга в путешествии, а Итэр, мальчик из её историй всё время был с ним. Чему же верить наверняка? Две параллельные прямые воспоминаний отображались в его реальности. И кто напал на пустынное место сбора для переговоров из самой Бездны? И продолжал идти, надеясь найти хоть кого-то выжившего для опроса. Ни одной души или глаза бога. Абсолютно пустая от признаков жизни сухая земля. И непотухающий огонь от завершённого сражения. Упал Сяо в безысходности без сил, уповая на спасение бесспорно выживших архонтов.
По пробуждении остатками правдивости остались фантомный запах гари и щемящие движения руки. Ни шрама на брови, ни перебинтованной ключицы не обнаружено. Но фантомные картины с ощущениями свежи.
Кровать, на которой он спал, ему родная. Ли Юэ. Он снова дома. Или изначально был тут.
— Очнулся, — спокойный голос Гань Юй стал чем-то странным. Обычно она не являлась в его дом. — «Единственный выживший Якса чуть не покинул наш мир». Вроде так плакался Моракс мне на коленях.
Сухость в горле не вовремя дала о себе знать. Редко услышишь монологи в исполнении этой дамы. Они традиционно сохраняли превосходную содержательность.
— Ах, да. Тебя спасли. Нарвался на обезумевшего Мага Бездны. На раненное, бессознательное тело… так отчитался мне Моракс за твоё спасение. Какой глупый контракт, а я могла попросить что-то другое…
Бессмертный мог умереть. И об этой безмозглой абсурдности могла сказать ему Люмин, но никак не такая же как он. Что же такого случилось за звёздными облаками, о которых без устали твердила потерянная из виду спутница в какой-то кровавой войне. На ней жил прошлый Сяо, а новый же искал утешение в немой защите Ли Юэ.
Терпкий вкус недосказанности между двумя не глупыми существами оборвала тонкая, примечательная для изголодавшегося монстра внутри, ниточка. Люмин спит не дальше ста метров от него. Слабым, едва живым сном. Несмотря на терпкий привкус, манящий поглотить добычу целиком, оставались её сны всегда близкими ко снам помирающих стариков. Но она рядом.
Чёрт. Неловко спрашивать кого-либо о самочувствии другого. Волноваться запрещено. Привязываться к людям, животным, смертным — главная ошибка прошлого. Морской узел равнодушия крепко держал порывы сострадания, заботы на установленных правилами местах. Заходило за горизонт солнце. Гань Юй вот-вот прибегнет к правилам, покинет его. Следует прекратить терзать любопытство опасного демона.
Его не шибко благородная спасительница ровно по расписанию оставила место у постели, обещая посетить его дом завтра. За её спокойствие и чёткость в выполнении рабочего договора Моракс должен посвятить ей не аплодисменты, а как минимум двойную прибавку к жалованию. Великим чудом его раны зажили. Да, сказать, что их не было изначально, проще простого. Однако порез красноречивее какого-то обманного хода. Сколько угодно можно придумать историй о случайном порезе и дурном сне, поверит он исключительно себе.
— Кто же ты, Путешественница? — спрашивает он у пустоты после скрытия закатного солнца за горами.
Его одинокий, заброшенный много лет дом далеко находился от постоялого двора, в котором можно питаться сносным миндальным тофу. Нелегко было вернуться обратно, ещё лучше прячась от людей. Правда, его необщительную компанию часто разбавляли адепты с домов поблизости. Его ученица неплохо справлялась с ответственностью за адептов вне рабочее время. Но запах Люмин приторной сладостью осел в воздухе. Не срабатывали отвлечения на важность случившегося якобы сна, оставившего свой отпечаток.
Встал Сяо с огромным трудом, тело на месте скрытых невидной магией ран побаливало, особенно синяки на коленях и между рёбер, куда целился один страсть умный враг. Разговор состоится с Люмин либо сейчас, либо никогда. Так уж появилось, что он начнёт сомневаться, поверит, а сейчас хотя бы попытается найти ответы в недосказанных словах с ложью. Второй этаж в его доме заменял чердак и был меньше первого, девушку просто не смогли бы там пристроить. Исходил запах из гостиной, где, вероятно, постелили пыльные одеяла с чердака в импровизированную кровать. Наверняка Гань Юй вспоминала о его возмущениях и решила не испытывать удачу у злого, уставшего после побоев Сяо. И оказался практически прав. В гостиной, на низком диване с чердака, стоявшем в прошлом прямиком на том же месте, спала проблема его голода. Она виртуозно играла на чувстве ностальгии Якса.
— Ну и кто же ты, Путешественница? — шёпотом спросил он, приближаясь. — Или, может, со мной был только Путешественник, а ты мне незнакома?
