Компания пациентов была обвешана амулетами с головы до ног. Поверх одежды висели круглые железные подвески, на одной стороне нарисован красками старец в нимбе, а на другой — страшенная башка медузы Горгоны со спутанными в клубок змеями вместо волос.
Кому не нравилась Горгона, вешали на шею просверленные клыки, когти и кости каких-то животных; ампулы из прозрачного стекла, в которых лежали мелкие кусочки серой полуистлевшей ткани и клочки чёрных волос. На пальцах — кольца с христианскими надписями и символами. На подол туник пришили бронзовые колокольчики, думаю, в качестве защиты от сглаза и демонов.
Само собой, что настоящих демонов они и в глаза не видели, иначе бы знали, что детскими колокольчиками от нас не спасёшься.
Как выяснилось во время приёма, почти все родственники Ираклия страдали либо от неукротимой рвоты и острых болей в желудке, либо от непрекращающейся диареи.
Начал дотошно выспрашивать Ираклия об их пищевых и других санитарно-гигиенических привычках, чтобы прикинуть, чем именно они все обожрались и из какого антисанитарного места могли подцепить кишечную инфекцию. Иначе, придя домой, вылечившиеся родственнички на радостях опять побегут к своему любимому «холодильнику» или «толчку». И толка от моего лечения не будет, и репутация «Кира — юного эскулапа» будет подмочена.
После долгого расспроса, понял, что зацепиться здесь особо не за что — в тусовке Ираклия были не бомжи, которые вылезли из помоек и трущоб, а только богатые и влиятельные патрикии. Просрочкой с тухляком не питались, а ванну принимали по три раза в день.
Кроме острого расстройства ЖКТ, у всех имелись хронические сопутствующие заболевания: Иувеналий и Юстиниан впали в глубочайший старческий маразм и, без умолку несли какую-то бредятину, Никострат страдал от водянки, Макровий — от сердечной недостаточности, Павсакий — от подагры, Афиноген мучился от гангрены, которая началась после того, как на охоте ему в ногу случайно угодила стрела, предназначавшая для разъярённого вепря.
Тут четверо истекающих потом слуг донесли на носилках двух обессиленных полуживых молодых женщин — жён Ираклия и Павсакия, на теле и лице я заметил у них ярко-розовые шелушащиеся пятна. Holy fuck, не семейка, а ходячее пополнение морга!
— Что ели ваши матроны? — спросил у Ираклия. — Когда появились пятна?
— Отметины диавола появились после того, как они, словно вавилонские блудницы, повадились ходить в лавку к афинянке Феофано и покупать там свинцовые белила, сурьму, помады, а затем начали разрисовывать себе лица и ногти её заморскими красками, — злорадно сообщил Афиноген.
— Понятно, здесь токсикология, — высказался вслух и применил на них магию выздоровления. Пятна исчезли, а девушки, открыв глаза, оживились и встали со своих носилок.
— Мистерия … — прошептал Ираклий.
— Милые дамы, посетите наш салон-бутик «У Елены Прекрасной», который в скором времени откроет свои двери для вас. Мы подберём вам безопасную косметику, качественный уход за лицом, сделаем фантазийный маникюр и модную причёску. Вам будет ооочень хорошо, — выдала Лена только что очнувшимся жертвам.
— А чем вы лечите все ваши заболевания? — обратился я к остальным. И тут понеслось.
— От подагры пью горячий воск из растопленной свечи с ликом Святого Пантелеймона лекаря-чудотворца.
— Целовали деревянный засов и двери храма Святой Софии, сделанные из чудодейственной раки Святого Праведника Мокия.
— По постным дням едим лепёшки с мёдом и землёй, привезённой с могил сорока христианских мучеников.
— Пил святую воду, смешанную с елеем и штукатуркой, соскоблённой с фрески с изображением страстотерпицы Фёклы.
— Каждый день, чтобы избавиться от болей в груди, перед вечерней трапезой принимаю ложку сухой смеси из краски и пыли, которую снимаю ножом с чудотворной домашней иконы Святорачицы Халкопратийской.
— Мы все выпиваем из лечебных свинцовых флаконов священную субстанцию — смесь масла, воды, частичек святых мощей и земли со святого места, — сказал Афиноген и продемонстрировал мне флакончик с изображением печального старика, объёмом миллилитров семьдесят.
Вытащил пробку и вылил пенное содержимое в пустую чашу. Вонь невыносимая, плюс, действительно, в растворе плавала самая настоящая сырая земля. Чашка Петри, одним словом. Как они живы до сих пор — непонятно.
— Откуда вы взяли эту смесь? Так, отвечайте, кто её бодяжит и по флаконам разливает? — грозно спросил я.
