В положенный срок Кирилла выписали, но оказалось, что всё не так просто. Мы с ним, как два солитёрных подлещика, попались на новомодный финансовый крючок — в дверь постучался тот, кого не ждали. Менеджер страховой компании поздравил Кирилла с выздоровлением, поставил в известность о том, что в обозримом будущем с нас взыщут неподъёмную сумму за длительный простой общественного транспорта, за вмятины на трамвае и троллейбусе, кроме того, нам придётся компенсировать многочисленные поломки и технические неисправности трёх автомобилей — участников злополучной аварии.
А почему нам? Потому, что «финансовая ответственность за произошедшее будет возложена не только на непосредственного виновника — причинителя вреда, но и на ответственного родителя — законного представителя».
Подумать только, какую внушительную кучу добровольных–принудительных ответственных бумажек с меня как родителя — «законного представителя» требовали подписать на протяжении последних семнадцати лет! Это и добровольное согласие на обработку персональных данных новорожденного–детсадовца–школьника; многочисленные документы о том, что я беру на себя ответственность за возможные неблагоприятные последствия медицинских манипуляций и вмешательств; добровольные согласия на проведение обязательных и профилактических прививок.
Я прилежно расписывался в протоколах родительских собраний о добровольной сдаче благотворительных взносов в школьные фонды; соглашался скинуться на покупку учебников, рабочих тетрадей, кулера, пластикового помойного ведра и несчётного количества рулонов туалетной бумаги в школьный кабинет; спонсировал презенты и подношения на бесконечные календарные праздники.
По выходным и в свободное от работы время участвовал в бесчисленных конкурсах скворечников и детских рисунков; делал за второклассника красочные презентации в программе PowerPoint, строчил сочинения, решал задачки на онлайн–олимпиадах; ремонтировал школьную электропроводку, счищал снег с крыши и бегал в мешках.
Ежегодно в письменном виде уведомлял школьную администрацию, что в случае порчи казённого имущества обязуюсь возместить причинённый Кириллом материальный ущерб в полном объёме. Каждую четверть мне прилетали на подпись важные расписки о том, что я несу ответственность за жизнь Кирилла с того момента, когда он выходит из дверей школы; расписки о том, что я отвечаю за его действия и бездействия во время каникул и тд и тп… но последнюю, досудебную бумажку подписывать бессмысленно — помойное ведро моего родительского долготерпения давно переполнилось, кроме того, финансовые возможности небезграничные…
Довольный собой менеджер–страховщик порекомендовал мне урегулировать возникшие разногласия путём «дружеских переговоров» — оплатить предъявленную сумму в досудебном порядке, в случае несогласия дельце будет передано в суд, а размер «долга» увеличится процентов на тридцать–сорок.
Я пообещал подумать над заманчивыми и взаимовыгодными предложениями, страховщика выставил за дверь, а нашу квартиру — на продажу. Оценив возможные риски, вероятные исходы и дальнейшие варианты развития событий, понял, что без квартиры останемся при любом раскладе. Мы с Кириллом не стали ждать, когда судебная машина раскачается, заведётся с полуоборота и, выпустив свои выхлопные газы, с космической скоростью попрёт на нас, раздавит и добьёт, поэтому надумали заделаться временными бомжами. Как говорится, пока суд да дело, полгодика в запасе, думаю, у нас ещё есть…
После японского обеда отправляться в офис смысла нет — рабочий день скоро подойдёт к концу, поеду домой и переговорю с сыном.
— Кир, привет, как дел?
— Норм, валяюсь, лучше только в зоопарке в клетке с обезьянами.
— Я рад, что чувство юмора у тебя, как всегда, на высоте.
Рассказал ему, что со мной произошло, и о чём я побеседовал с экранным администратором. Сначала Кирилл выдал мне, что или я стал совсем «пендэхо»[1], или тупо прикалываюсь над ним, а потом присоветовал провериться на вменяемость у компетентного специалиста.
После многочасовой дискуссии, «профессиональный переговорщик» резюмировал, что ему, в принципе, «по хрену, где жить — в сибирской тайге вместе с гнусами и волками или в виртуальном мире вместе с пещерными долбоящерами». Кроме того, мы с ним договорились пройти курсы выживания в условиях дикой природы, решили научиться метко стрелять, а остаток дня потратили на обсуждение возможностей заработка, стратегии и тактики выживания в непривычных, незнакомых условиях.
[1] pendejo — (исп). жарг. тупой, недоумок, идиот
