Я посчитал, что вместе с кристаллом — активатором магии и десятью кристаллами энергии, всё удовольствие обойдётся мне в девяносто девять тысяч монет. Денег мне реально жалко, но если все договорённости будут исполнены, то можно работать без оглядки на всякие трудности. По большому счёту, основные организационные вопросы будут решены.
— Зелье омоложения принимать строго по одному флакону в день. Это важно, не перепутай дозировку! — я передал ему все свитки и артефакты, которые, после покупки, тут же возникли на волшебной скатерти. — Энергия восстанавливается в течение суток.
Никифор, активировав свитки и зависнув на двадцать минут, принялся с энтузиазмом изучать все пояснения.
— Принеси сюда сто килограммов золота сюда, — очнувшись, приказал он одному из своих секретарей. — Ты всё понял, что нужно нашему мистику-звездослову? — задал он вопрос второму помощнику и затем сказал мне:
— Александрион-астролог, я тебя покидаю и хотел попросить, чтобы ты никому не говорил о моих сегодняшних приобретениях и способностях.
— Конечно, договорились. Спасибо и до встречи.
Я остался ждать обещанные деньги, а Никифор удалился, подпрыгивая от переполнявших его эмоций.
Через полчаса утомительного ожидания и неопределённости появились несколько мужчин, которые тащили мешки.
— Здесь триста килограмм золотых солидов, — сказал запыхавшийся секретарь, которого отправили за деньгами, и добавил, — содержание золота в монетах — одна треть. Если нужно чистое золото, то придётся потратить несколько дней на обмен монет на слитки.
— Не надо, меня всё устраивает. Я так понимаю, что это монеты, которые сейчас в ходу в Новом Риме?
— Да, мы ими расплачиваемся за товары и услуги. Уведомляю Вас, что Алексис Пселл ненадолго задержится во дворце. Завтра с утра он вернётся домой.
Я насторожился, но виду не подал.
— Ираклий Ксифилин, — представился другой секретарь, который после знакомства с моим пистолетом, испугался за сохранность своих богатств. — Я покажу вам, какие здания принадлежат нашему господину. Прошу вас, астрологи, пройдёмте за мной. С учётом ваших пожеланий, нобилиссимус Никифор Вриенний рекомендует посетить монастырскую обитель Преподобного Пахомия, бывшую торговую лавку афинянки Феофано, а также одну из ферм-винокурен, находящуюся в Евдоме, что на берегу Пропонтиды.
Помещение под казино, которое Никифор счёл наиболее подходящим для этой цели, находилось в квартале Ксеролофос, неподалёку от форума Аркадия и цистерны Мокия. Как и вся, более или менее, приличная недвижимость в Константинополе, монастырь был обнесён высоким кирпичным забором грубой кладки.
Ираклий Ксифилин толкнул незапертые железные ворота, и они со скрипом отворились. На всей территории монастыря царила мёртвая тишина, не было видно ни единой живой души: ни монахов, ни посетителей, ни домашних животных. Недалеко от входа, свидетелем того, что здесь всё-таки недавно проживали люди, служили остатки большого костра: гора обугленных поленьев и досок разных размеров, даже парочка вместительных, но сильно обгоревших железных сундуков. Проходя мимо, я украдкой проинспектировал это пепелище на наличие человеческих костей, к счастью, шокирующих находок не заметил.
Главное здание удлинённой прямоугольной формы, похожее на элемент крепостной стены, с внешней стороны окружала двухэтажная открытая галерея, украшением которой служили два продольных ряда колонн и соединяющих их арочных сводов. Сверху была возведена двухскатная крыша из красной черепицы. С торцов этого сооружения, напоминающего скорее не храм, а крепость, были вплотную пристроены две трёхэтажные квадратные башни: с застеклёнными окнами, шатровыми четырёхскатными крышами, также покрытыми красной черепицей и увенчанными массивными крестами. Судя по количеству арочных окон, в обеих башнях могли быть жилые комнаты.
Около одной из башен располагался вход. Мы зашли в просторный зал, также разделенный по краям двумя параллельными рядами колонн таким образом, что здесь было сформировано три прохода. Самый широкий — по центру, и два более узких — по краям. Колонны, обильно декорированные рельефами, увенчаны капителями, которые, вместо уже привычных мне треугольных заострённых листьев, населяли мифические животные и другие не слишком дружелюбные фантастические существа.
Удивительно, но в этом пустом огромном зале не было ничего, что хоть как-то отдалённо напомнило бы мне внутреннее убранство церкви. Отсутствовал иконостас, вход в алтарь, фрески на библейские сюжеты, кресты, лампады, нигде, даже в самом дальнем углу не висела ни одна икона. Зато пол был выложен мозаикой из кусочков разноцветного мрамора, а стены украшены смальтой — сплавом стекла с красками и мелкими вкраплениями позолоты и серебра в традиционном византийском стиле. Я посветил на стены фонариком — они начали переливаться всевозможными цветами: изумрудно-зелёным, насыщенным синим, ярким пурпуром и приглушённым золотом. Если всю эту красоту отмыть, вообще замечательно будет.
