Больше он ничего не успел. Его голова, большая, круглая с редкими зализанными волосками вдруг треснула и разлетелась на куски, как гнилой арбуз. За ним повалились на землю генерал, прокурор и ещё один штатский. При первом же выстреле другой генерал, несколько стоящих офицеров тут же упали на землю и заскользили кто куда. А вот толпа штатских, доселе взирающая на происходящее, как на некий спектакль, их не касающийся и уже вовсе не грозящий им опасностью, «очухавшись», как стадо баранов, размахивая руками и галдя, помчались прочь от этого страшного места, не разбирая дороги. Вдогонку им прозвучали снова два раза по паре выстрелов и ещё четыре чиновника, любители покрасоваться на такого рода, как им казалось, пиаристых, но безопасных для них лично мероприятиях, пошли прямиком по той дороге, которую они готовили для этой ненавистной ими команды, уткнувшись носом в ту землю, которую они уже считали своей собственностью. После произведённой серии беспощадных выстрелов наступила зловещая тишина. Максим стоял, ошеломлённый увиденным, никуда не прячась. Ему почему-то стало вдруг легче. Им начала обладать уверенность в несбывчивости своих мрачных прогнозов. Он наяву узрел профессионализм этой команды, о которой ему поведал Леонтий. Глядя на разбитые головы Макузона, генерала и прокурора, он не испытывал ни жалости, ни ужаса, а наоборот, мстительно думал:
– Получили наконец-то! Сколько верёвочке не виться, всё равно конец будет.
Первым после произведённого пришёл в себя СОБРовец, спросил по рации:
– Ящеров, засекли снайперов? Уничтожить!
Затем обратился к лежащему невдалеке полковнику ОМОНовцу:
– Твои готовы?
Услышав ответ, приказал:
– Атака, после выстрелов гранатомётов. Огонь!
Прозвучали два выстрела из гранатомётов. Но гранатомётчики тут же упали с разбитыми головами. Однако их выстрелы сделали своё дело. В заборе образовались две широкие бреши и в них, а также и через забор понеслась, непрерывно паля из своих автоматов, цепь силовиков. Казалось, никто и ничто не сможет остановить эту тёмную волну. Однако вскоре прозвучали четыре взрыва, а бегущие вдруг стали валиться на землю, зажимая кто ногу, кто плечо. Этот, казалось бы несокрушимый, грозный вал вдруг остановился, затоптался на месте, распался на отдельные звенья, каждое из которых, «огрызаясь» огнём, попятилось за спасительные стены забора, кочек. Удивительно, но сразу же после этого выстрелы из дома прекратились. Бойцы, узрев это, быстро перетащились вместе с ранеными на старые места. Полковник СОБРа спросил по рации:
– Егоров, Маликов, как насчёт снайперов? Уничтожили?
В ответ глухое молчание. Он выругался и снова задал вопрос:
– Ящеров, что с Егоровым и Маликовым? Почему молчат?
– Они, товарищ полковник, ранены, к тому же свалились с деревьев. Сейчас принимаю необходимые меры по их спасению.
СОБРовец выматерился и обратился к генералу, всё ещё лежавшему на земле и ошеломлённому увиденным побоищем:
– Мать твою, генерал! Это же против каких таких бандитов ты нас направляешь? Ты что не знал, не ведал, кто они? Это же настоящие профессионалы? А ты…
Тот зашлёпал побелевшими губами, не в силах выдавить из себя ни звука. И тут вдруг, неожиданно даже для самого себя «ожил» Максим:
– Полковник, прекрати бойню! Это команда спецназа ГРУ. Её командиром является полковник с позывным Дед. Он мне приказал передать, чтобы Вы зря не гробили своих бойцов.
Услышав это, полковник схватился за голову:
– Дед!
Резко повернулся к генералу и яростно заорал:
– Да ты знаешь, на кого ты нас посылаешь? Да ты ему в подмётки не годишься! Да эти ребята, таких, как наши бойцы, сотнями в землю укладывали в своё время. Давай немедленно отбой! Не желаю без бойцов остаться. Если такой смелый, бери автомат и в бой, а нечего тут валяться, как баба.
Генерал вскипел, вскочил на ноги и в свою очередь заорал:
– Ты что сдурел, Яблоков? Хочешь без погон остаться? Ты не слышал, кто приказал? Да они нас похлеще этих бандитов расчихвостят! Кончай истерику, поднимай бойцов, нечего им валяться, пусть отрабатывают свой хлеб.
– Не буду пацанов класть, им ещё жить и жить, у многих семьи. Кто их кормить будет? Ты что ли? Знаю эту кормёжку, от неё с голоду ещё скорее сдохнешь. Хочешь повоевать, вот тебе мой автомат и вперёд цепи!
– Ах так, твою мать! Сенцов!
– Я, товарищ генерал.
– Принимай команду. Я отстраняю полковника Яблокова от командования операцией.
Полковник ОМОНа козырнул:
– Ящеров?
– Я, товарищ генерал.
– Приказываю вступить в командование группой СОБРа и поступить в распоряжение полковника Сенцова.
– Никак не могу, товарищ генерал. По уставу такой приказ должен быть отдан письменно и объявлен перед строем.
– Да я тебя, сукина сына, как и твоего полковника с землёй сравняю, погоны оторву и пинком вышвырну! Ты что вздумал мне не подчиняться?
