Я склонил голову, разглядывая свои шрамы. Один, самый длинный, извилисто тянулся от правого плеча, пересекал грудь и доходил почти до пупка, разделяя надвое татуировку в области диафрагмы.
— Откуда они все? — продолжал удивляться Пригоршня.
— Выращиваю, — пояснил я, вертя в руках упаковки таблеток, и ткнул пальцем в длинный шрам. — Это мой старшенький. Любимый…
— Не; у меня тоже есть, но…
— Да ты ж, считай, новичок в Зоне. А я — чуть ли не ветеран уже, тертый. Вот меня и того… — я провел ладонью по груди. — Потерло.
Среди таблеток нашелся пенталгин, и я бросил в рот две штуки. Воды не осталось, пришлось проглотить так. Положив куртку, сел на нее, после чего мы с напарником уставились на карусель. Ее спираль-ядро с тихим гудением раскручивалось примерно в метре над полом, а выше, до самого потолка, воздух вибрировал, сквозь наполняющую пространство муть почти ничего невозможно было разглядеть.
— А я ПДА разбил, — вдруг объявил напарник и стал расстегивать ремешок. — Даже и не помню когда. Экран совсем треснул, не работает.
— Так выбрось.
— Уже, — он бросил девайс под перегородкой и добавил: — Слушай, мне кажется, или эта хрень необычная какая-то?
— Не кажется. Я поначалу и не понял даже, что это карусель. Да и сейчас не очень-то уверен. Структура вроде как у нее. Обычно карусель и не разглядишь, но мы как-то изучали одну, шашку дымовую рядом подожгли, и когда она дым стала вращать, засасывать, рассмотрели как следует. Так что вроде она. Хотя…
— А разве нормально, что там огоньки эти?
— В том-то и дело, что ненормально. Это мясорубки искрят и озоном пышут, а карусели — нет.
— Так что же оно тогда такое? Я помолчал.
— По-моему, все же карусель. Но необычной… ну, модификации. Разновидности. Или, может, она срослась с мясорубкой.
— Да разве такое бывает?
— Выходит, что да. Или нет? Не знаю я, Пригоршня!
— Но ведь кровь камня вокруг каруселей обычно вырастает?
— Где ты кровь камня увидел? — удивился я.
— Да вон, — он махнул рукой. — И не только, там еще что-то…
Должно быть, после всех приключений у меня с головой не совсем в порядке было, раз я первым их не заметил, уступив беспокойному тугодуму Никите. Но теперь я поднялся, по-прежнему прижимаясь к стене, вперил взгляд туда, куда он показал.
И присвистнул.
На стене слева метрах в трех-четырех от перегородки росли грозди артефактов под названием «кровь камня»: довольно безобразненькая красноватая штуковина, которая, насколько я понимал, состояла из всяких природных ингредиентов вроде остатков растений, земли, иногда — костей и мяса. Все это сжималось, слипалось в общую массу, полимеризировалось — это когда низкомолекулярные вещества срастаются в макромолекулы полимера… Откуда же оно здесь взялось? Я присел на корточки, потом лег, прижавшись щекой к полу. В клубящейся вокруг аномалии полутьме лежал скелет с жалкими остатками мяса и сухожилий на костях. Вот откуда карусель ингредиенты взяла… А вместо земли что-то другое использовала, к примеру верхний слой железа со стены… «Использовала». Я в который раз поймал себя на том, что думаю об аномалии как о живом существе, обладающем пусть примитивными и отличными от человеческих, но все же оформленными устремлениями и волей. Когда приходилось непосредственно работать с артефактами, я тоже воспринимал их как организмы, да и вся Зона зачастую представала перед мысленным взором в виде огромного разума, чье прозрачное аморфное тело расползлось по ограниченному району на поверхности планеты, слилось с ландшафтом и само стало ландшафтом, всеми его холмами, горами, руслами рек, лугами, долинами, брошенными базами, разграбленными поселками и всем прочим, из чего состояла Зона…
— И не достать их никак, а, Химик, вот беда? — спросил знающий мою страсть Пригоршня чуть ли не издевательски.
Постаравшись сделать равнодушное лицо, я ответил:
— Да он дешевый. Курильщик за одну «кровь» не больше червонца дает. Хотя тебе артефакт не помешал бы сейчас, конечно…
— Почему?
— Он, понимаешь, раны заживляет хорошо. Облучает их чем-то, и они очень быстро срастаются, кровь останавливается… Твоя б дыра на плече уже к вечеру стала бы затягиваться, если к ней бинтом кровь камня прижать. Но не достать их никак, а, Пригоршня? Вот беда…
Я подмигнул ему (страдальческое выражение уже покинуло небритое лицо напарника, оно разгладилось, а в глазах даже появился блеск), пробрался вдоль перегородки и стал разглядывать другую стену.
— Ну что? — спросил он вскоре. Я ответил:
— Шутки шутками, а там на стене целая гроздь мясных ломтей висит. Они, правда, тоже дешевые, но вон выше… Эх!
— Что — эх?
— Там почти под потолком
Он помолчал, вспоминая, должно быть, мои рассказы. Потом воскликнул:
— А! Мы ж ее видели один раз, Хемуль показывал, да? Такое… красно-желтое такое, вроде кровь с Желтком яичным смешали? Оно, да? Ты тогда говорил, от него бодряк накатывает, правильно?
