— Да то, что Картограф и есть не совсем человек! Ну как Доктор — он, по-твоему, нормальный? Это как… ну как новое такое существо, понимаешь? Которое под влиянием Зоны из человека получилось, у которого мозги иначе уже работают. Вот и Тропов. Про него такие вещи рассказывают… Но он не как Доктор, он на глаза почти никому не показывается, а чтобы найти его, сильно постараться надо. Я чё думаю? Думаю, он этими… пространственными пузырями этими занялся. Стал их изучать да на карты свои наносить. Ну и поселился в этом пузыре. А когда темные появились — он отсюда свалил.
— Зачем? Ты ж вроде говоришь, он могучий такой…
— Ну, могучий… Во-первых, он же не боец, его могучесть в другом — он с пространством умеет обращаться, всякие пути секретные отыскивать и ходить ими… А во-вторых, зачем ему вообще с темными воевать? Может, как раз время пришло ему в другое место перебираться, тут увидел как раз, что они идут… Ну, собрался да ушел по своим делам. Или даже сам по себе ушел, а они позже подгребли. Или наблюдали за ним тайно и явились только после того, как он ушел. Всякое может быть.
— Куда? — спросил я, поднимаясь по лестнице обратно. — Куда ушел? Каким путем, как? Я тоже хочу уйти, Пригоршня, куда-нибудь отсюда — не нравится мне здесь. Ладно, там вон еще помещение какое-то, давай и его изучим.
Пока напарник выбирался из подпола, я осторожно открыл очередную дверь, стоя сбоку от нее, сначала сунул внутрь ствол, потом заглянул. Оглядев комнату, позвал:
— Эй… партнер!
Он в это время чем-то скрипел позади, должно быть, пытался закрыть люк, и я повысил голос:
— Никита!
— Ну, чего надо? — откликнулся он.
— Мне? Мне ничего. Это тебе надо. Ты же оружие любишь, малыш? Вот тебе счастье привалило, сколько игрушек…
В конечном счете оказалось, что счастья в соседнем помещении не так уж много. Под оружие была отведена стойка у стены, где стояло пять слабеньких английских штурмовых винтовок «Enfield L85», две снайперки «СВД» и пара спецавтоматов «вал», которые, как я знал, Никита страстно любил за бесшумную и беспламенную стрельбу… Ну, почти бесшумную и почти беспламенную.
На нижней полке лежали три браунинга «хай пауэр», при виде которых у напарника загорелись глазки и участилось дыхание, как у девушки после первого поцелуя, — магазины, пистолетные обоймы и, в специальном длинном чехле с кожаными петлями, — полтора десятка гранат.
— Семьдесят третий тип, — объявил Пригоршня, доставая одну и взвешивая в руке. — Видишь, небольшая? Хотя там слой уже готовых осколков выложен, которые при взрыве разлетаются. Замедление у нее секунды три с половиной. Хорошая! Люблю! С собой возьмем!
— Остальное тоже с собой возьмешь? — спросил я и прошел к шкафу в дальнем конце комнаты. Там оказалась одежда: комбинезоны, куртки, несколько пар штанов, плащи. На крючках висели ремни, внизу стояла обувь, сапоги и ботинки, на верхней полке лежали головные уборы: несколько военных фуражек без кокард, каски, вязаные и клеенчатые шапочки.
Справа от шкафа были армейские ящики, в которых нашлись консервы, бутылки минеральной воды, пакеты с сухарями и аккуратные стопки спецпайков.
— Хороший у Картографа схрон, — одобрительно произнес Никита сзади, и я оглянулся. Пятнадцать гранат весят килограмма три, но он решил ни одной не оставлять, нацепил кожаную полоску на плечо, пристегнув концами к ремню спереди и сзади. — Или не его все же? Ну то есть Картограф тут точно недавно обитал, но, может, до него кто другой жил? Потому что зачем ему столько оружия? Слушай, что-то плечо опять разболелось. У тебя лекарство то осталось? Очень оно мне хорошо тогда…
— Позже, — ответил я. — Надо, чтоб время прошло между двумя уколами, а то еще сделаю тебя наркоманом. Давай поедим и переоденемся, раз тут такое богатство. А потом будем решать, что дальше делать.
Через пару часов, успев немного поспать после сытного обеда и экипироваться, мы вышли на крыльцо. Я переставил канистру на доски и пристроился сверху, а Пригоршня уселся на край настила, свесив ноги. Он таки уломал меня вколоть ему еще промедола, а под стеллажом мы нашли деревянный ящик, где лежали бинты, йод и прочее. Напарник обработал мне спину, после чего я съел еще пару таблеток пенталгина.
Пока мы находились в доме, снаружи ничего не изменилось: все та же пуховая желтая дымка вверху и внизу, такое же освещение и тишина.
— Здесь, как на той базе, — произнес Никита, задумчиво озираясь. — Чё ты тогда сказал? Будто время остановилось? — Он поглядел на часы. — Слушай, а ведь уже часов пять прошло, как мы на базу попали. Что ты молчишь?
Еще некоторое время я смотрел остановившимся взглядом себе под ноги, потом встрепенулся и сказал:
— Медведь же их сам и положил.
— Что? Кого положил?
— Тех, кого Курильщик с ним отправил. Пригоршня вылупил на меня глаза.
— Андрюха, ты что говоришь?
— По-моему, Медведь их специально через ловушки повел.
— Чтобы отделаться от них?
