– Эх… – сказал он, опуская бинокль. – Не тот я уже, что раньше, память хреновая стала. Мы, Химик, там не вчера были, и не месяц назад, и только один раз, потому я плохо помню, как там внутри. Склад – в скале за будкой, это точно. От нее ход в гору ведет, немного под углом вниз, это тоже точно.
– То есть там вроде пещеры что-то? – уточнил я.
– Пещера не пещера, а ходы такие… Ну да, типа того, только это искусственная пещера, понимаешь?
– Пробили, что ли, взрывами?
– Да, наверное. Внутри не заблудимся, там все просто. Значит, дальше выходит так: когда до будки добираемся, оставляем коней снаружи. С ними Патриот на стреме стоит. Патриот, понял?
– Добрэ, – ответил тот.
– Стоишь, ствол направив внутрь, в дверь будки, и глядишь, чтоб ничего не появилось оттуда. Стреляешь по всему, что шевелится… Кроме нас, конечно.
– Зрозумив.
– А на козырьке монстр этот твой находиться не может, снаружи? – спросил я.
– Хрен его знает. Может, снаружи, может, внутри, потому я и говорю: подымаемся осторожно, и Шрам с Пригоршней во главе, они у нас самые резкие парни.
Я покосился на невозмутимое отечное лицо Шрама, на его странные глаза и решил, что он таки покруче Смолы с Патриотом вместе взятых будет.
– Возражения есть, Химик? – поинтересовался Злой.
– Вроде нет, – сказал я.
– Ну вот. Что я говорил? Да, Патриот под будкой, мы внутрь… Ну и там действуем по обстоятельствам, там уж нечего заранее планировать. Оружие, ящики с патронами – вытаскиваем, заворачиваем, – Злой ткнул пальцем в сторону телеги, на которой лежало несколько больших кусков мешковины, – на лошадей вьючим, обвешиваем их с ног до головы, сами обвешиваемся и вниз тащим. Кладем на телегу и в кузов. Если время останется, не совсем темно будет и если не появится никто – повторяем еще раз весь путь. Чем больше унести сможем, тем для нас же лучше. Все ясно? Еще есть вопросы?
Я спросил:
– Внутри какое освещение?
– Тогда – лампочки на проводах по стенам висели, а у двери рубильник. Мы включили – они засветились. Но теперь… До сих пор они горят или нет? Точно не скажешь, потому что – Зона.
– Это да, – согласился Пригоршня. – Рядом с нычкой Курильщика за лесом как-то на опушке «Запорожец» стоял, двигателем урчал… два года почти без перерыву. Уже он сгнил совсем, а мотор работает и работает.
– И шо с ным дали сталося? – заинтересовался Патриот.
Никита развел руками:
– Взорвался.
– Шо? Отак – выбухнув?
– Ага. Взял да и выбухнул на всю… на всю ивановскую, а почему – неизвестно.
– Отакэ… – протянул Патриот и подергал себя за ус.
– Идти пора, – негромко произнес Шрам, и все как по команде повернулись к нему. – Вечереть начинает.
У железной будки была плоская ржавая крыша на высоте моей головы и прикрытая дверь с «ушками», на одном из которых висел сломанный замок. С правой стороны между будкой и склоном темнела земляная горка, из нее рос чахлый кустик, к которому Смола с Патриотом привязали лошадей.
Мы все остановились, перевели дух. Подспудно каждый ожидал, что неведомое чудовище объявится, пока будем взбираться по козырьку, но подъем прошел без приключений. Я встал на краю рядом с Пригоршней, Злым и Шрамом. Прямо из-под наших ног – вернее, из-под каменного карниза – лился, бурля и пенясь, не слишком мощный поток воды и падал в озеро, по которому гуляла непрерывная рябь мелких волн. Высота такая, будто стоишь на крыше девятиэтажки. Звук – как в душевой, когда до упора выкручено с десяток кранов и решетчатые лейки низвергают на кафельный пол тугие струи.
Небо медленно серело, от рощи на левом берегу наползали тени. А на правом, за пышными зарослями, почти вплотную к склону стояла телега, впряженный в нее конь щипал траву, и возле борта возвышался Уильям с автоматом на изготовку, выглядывая из-за кустов. Чуть в стороне приткнулась мотоповозка.
Я поглядел вдоль склона, но без бинокля коробки заводских цехов увидеть не смог, слишком близко к горе они стояли. Зато очень смутно разобрал бетонную площадку и тянувшуюся к ней ровную асфальтовую дорогу.
Когда Злой шагнул от края, я повернулся за ним. Сталкер склонился над замком, выпрямился и сказал:
– В будке ведра стояли, когда мы в тот раз приходили, и ящики из-под пайков, но пустые. Приготовьтесь…
Когда в сторону двери глядело восемь стволов, Злой осторожно высвободил дужку замка из «ушка» и надавил ладонью, сжимая берданку в другой руке. С мучительным протяжным скрипом дверь отворилась, показав сумеречную внутренность будки. Там все было так, как сталкер и описывал: наполовину сломанные ящики под стеной, дырявые ведра, а еще – метла в углу. В дальней стене вторая дверь, покрытая облупившейся краской. Сбоку на стене – рубильник.
Сталкер шагнул внутрь.
– Факелы давайте.
К седлу одной из лошадей был приторочен сверток мешковины. Патриот отстегнул его, положив на камень, развернул. Там находилось с десяток палок и железных стержней с тряпьем на концах. На каждый факел брызнули бензином.
