У Злого, Шрама и Пригоршни были фонарики (я свой посеял еще, кажется, в Чернобыле), но они все равно взяли по факелу, как и мы со Смолой. Я полез было за зажигалкой, но чернокожий уже достал свою, длинную и с турбонаддувом, – она загудела, выпустив тонкое жало огня.
Факелы разгорелись, запахло горячей смолой и немного бензином. Старый сталкер шагнул к рубильнику. С этого места он мог ногой раскрыть вторую дверь.
– Шрам, Смола – внутрь, возле меня встаньте, – скомандовал он. – Химик, Пригоршня – под другой стеной.
Мы так и сделали. В одной руке каждый сжимал факел, во второй оружие. Пригоршня и Смола опустились на одно колено, мы со Шрамом подняли стволы над их головами. В наружную дверь заглянул Патриот, огляделся и присел с ружьем на изготовку.
– Готовы? – спросил Злой.
– Не, погоди. – Никита вонзил свой факел в землю, снял с перевязи гранату и зажал ее в отведенной назад руке, так что она оказалась перед самым моим носом. Я заметил, что большой его палец согнут и просунут в чеку, которую напарник мог теперь сорвать одним движением и тут же швырнуть гранату, не используя вторую руку, в которой был автомат.
– Ну? – недовольно спросил Злой.
Пригоршня кивнул.
– Ага, в поряде теперь.
– С нами Черный Сталкер, – пробормотал Злой, опустил рубильник и ногой сильно толкнул дверь, которая со скрипом отворилась.
Зажегся тусклый свет и озарил длинный каменный коридор. Потолок низкий, пол выложен железными решетчатыми плитами, вдоль стен на вбитых в трещины крюках висит черный кабель, на нем – патроны с обычными стоваттными лампочками, из которых светится дай бог чтобы треть. Они потрескивали и помигивали, одна у нас на глазах с тихим щелчком перегорела.
Я услышал, как кто-то медленно выпустил воздух сквозь зубы. Коридор уходил в гору метров на двадцать. В конце освещение становилось совсем тусклым, но все равно можно было различить, что там находится пещера, заставленная какими-то предметами.
– Лично я никого не вижу, сто процентов, – произнес Смола и оглянулся. – А ты, братан?
– Я тэж нэ бачу ничого страшного, – подтвердил Патриот. – Та и на козырку никого нэ зустрилы. Злой, можэ, цэ твое чудовисько здохло давно, га? Скилькы часу пройшло… Чого мени тут стовбычыты? Давайте я з вами пиду…
– Не расслабляться! – прошипел Злой. – Действуем по плану! Патриот, стоять где сказано!
– Та ладно, зрозумив…
Злой пригнулся, выставив перед собой берданку. Мы все продолжали целиться, хотя в коридоре было пусто. Внутрь шел хорошо ощутимый сквозняк, значит, где-то в помещении на другом конце есть ход или отверстие, ведущее еще куда-то. Лампочки чуть покачивались в потоке воздуха, на неровном каменном полу под решетчатыми плитами туда-сюда двигались перекрещенные полоски теней.
– Пригоршня, видишь справа тюк? – спросил Злой.
Напарник кивнул. Метрах в пяти от нас лежал большой сверток поролона, какие можно увидеть на стройке.
– Туда давай. Заляг, чтоб коридор дальше простреливать, и прикрывай нас. Мы за тобой.
– Сделаем, – сказал Никита. Он на корточках подобрался ближе к двери, убрал гранату. Приподнялся, собираясь броситься в коридор мимо Смолы, Злого и Шрама, и тут последний поднял голову, прислушиваясь. Одновременно я сказал:
– Сзади.
Залязгав оружием, мы повернулись. Гул водопада помешал нам услышать шум винтов раньше. За спиной Патриота, который не услыхал моей реплики и удивленно смотрел на нас, из-за козырька взлетел вертолет. Он был совсем близко, еще пару метров – и винт зацепит склон. За лобовым стеклом на месте пилота сидел капитан Пирсняк, возле выломанной дверцы – Лесник, а между ними, в глубине кабины, – кто-то еще, толком я не смог разглядеть.
Стволы пулемета были обращены точно в дверь будки. Они начали вращаться.
Патриот что-то выкрикнул – из-за рокота винта слов мы не разобрали, – развернулся, вскинул автомат.
И спас жизнь нам всем. В тесном пространстве будки пули превратили бы нас в жаркое. Патриот подался вперед, собираясь открыть огонь, но Лесник успел первым.
– В туннель!!! – страшным голосом заорал Злой.
Грохот заглушил и шум водопада, и рокот винта. Патриот дернулся, выпустив автомат; широко расставил руки и перекрыл весь проем, упершись локтями в его края. Тело содрогалось, словно его била крупная дрожь, – это пули врезались в грудь и живот.
Толкая друг друга, падая и вскакивая, мы бросились в каменный коридор. Решетчатые плиты под ногами ходили ходуном, лампочки качались, будто пьяные, наши тени кружились, вытягиваясь до низкого потолка и сжимаясь под ботинками…
На бегу я оглянулся: тело Патриота из дверного проема исчезло… Но в прямоугольнике вечернего света не был виден вертолет, лишь его лыжи маячили под верхним краем, медленно поворачиваясь. Ну конечно, ведь эта машина не предназначена для такого оружия, слишком легкая, – отдача качнула ее назад, и капитану Пирсняку пришлось как-то справляться с этим, а пилотом он вряд ли был намного более опытным, чем напарник, который, помнится, тоже мучался с управлением…
