— Потому я и предлагаю остаться с ним. Я готов идти на риск.
— Нет. — Анг снова покачал головой. — К чему эта бессмысленная потеря? На том конце болота нам понадобится каждое ружье. — Он снова повернулся к Тину и повторил, чуть усмехнувшись. — Ты видишь, как обстоят дела?
— Постой! — Фрир не дал мальчику и рта раскрыть. — Ты только пойми, о чем он спрашивает. Думаешь, что сумеешь отлежаться? Что не придется больше терпеть мучения? Вроде бы проще ничего и быть не может. Но то, что он предлагает, — это смертный приговор. И что страшнее всего, он ждет, что ты сам вынесешь его себе.
Тину смотрел широко раскрытыми глазами, губы его дрожали, но голос был тверд:
— Я все это знаю. И если нет другого выхода, Мэтт…
— Кто смеет утверждать, что нет? Нельзя все на свете оправдывать необходимостью, никто не может с уверенностью сказать, что необходимо, а что — нет. — Он сделал три шага вперед и остановился прямо перед Ангом, вызывающе расставив ноги и упершись кулаками в бока; в глазах потемнело от дикой ярости. — И ты не можешь, черт тебя побери! Хоть ты и привык считать историю своим личным дневником и никогда не признаешь, что так же ничего не знаешь, как и другие.
Анг невольно выпрямился, когда Фрир подскочил к нему, но не двинулся с места и стоял как вкопанный на расстоянии шага.
— Думаю, ты не прав.
— Никто не знает, чем все это кончится. Мы выполняем лишь то, что требуется в данную минуту. Нельзя бросать Тину одного в вонючем болоте.
Фрир говорил теперь спокойнее и словно искал поддержки у Тека и Кирина. А для них все явилось полной неожиданностью, и оба в изумлении смотрели на этих двоих, столкнувшихся грудь с грудью.
Не спуская глаз с Фрира, Анг сказал тихо:
— Нет. В данный момент нужно, необходимо одно — продолжать начатую операцию. Любой ценой.
Фрир только что почти не помнил себя от ярости, но сумел сдержаться. Теперь жестокое сопротивление снова вызвало приступ гнева, правда, более рассчитанного:
— Если я должен…
В наступившей тишине замок его кобуры щелкнул громко и зловеще.
— Не надо, Мэтт! — крикнул где-то позади Кирин. Тек взял стоявшее рядом ружье, с лязгом отвел затвор и сказал:
— Тут, кажется, набралось порядочно грязи.
Время на минуту словно заглохло, всякое движение оборвалось. Затем рука Фрира медленно выпустила рукоятку пистолета. Он не знал, смог ли бы он вытащить оружие. И даже толком не понял, что заставило его отказаться от своего намерения.
Анг расслабил напрягшееся тело.
— Ты не прав. Дело не в нас с тобой. Спроси остальных, что они думают.
Фриру ничего другого не оставалось.
— Ну, — обратился он к Кирину, — что скажешь? Бросим его?
— Не знаю, — горестно ответил тот. — Никак не думал, что такое может случиться с нами.
— Отвечай же, — торопил его Фрир.
— Не… не могу сказать, что так уж необходимо оставить его.
— А ты, Тек?
Тот положил ружье и, видно, глубоко задумался: брови сдвинулись, почти стерлась даже вечная улыбка. — По мне, так, наверное, прав Анг.
— Ты всегда не любил парнишку, верно ведь? — ядовито заметил Фрир и обернулся к Ангу. — Вот изволь. Голоса разделились. Если при таких условиях берёшь на себя ответственность — решай!
Тину откашлялся.
— Меня тоже не худо бы спросить, — почти шепотом.
— Нет!
Анг сказал:
— Твой голос здесь самый главный. Говори, Тину.
— Я согласен с тобой.
Он говорил твердым голосом, видно принял решение, а это все равно что взойти на вершину: минутная задержка, а потом тебя словно ветром подхватывает — и вот ты уже по другую сторону горы.
— Ничто не мешает мне остаться с ним. — Но в голосе Фрира не было прежней уверенности, одна лишь горечь поражения.
— За это тоже надо проголосовать, Мэтт, — сказал Тек. — И будет то же, что и с Тину.
— Если Тину имеет право жертвовать жизнью, то, очевидно, и я имею это право.
Тину снова заговорил:
— Я не считаю, что моя жизнь принадлежит мне.
Этим было сказано все. Они сошли с тропинки и стали искать место повыше и посуше, тщательно уничтожая за собой все следы. Тину усадили у высокой кочки, поросшей травой, оставили ему воду, немного еды и весь запас сигарет.
Фрир не участвовал в этом, он только стоял и смотрел. Анг подошел к нему, быстро сунул руку в кобуру — она так и осталась не застёгнутой, — выхватил пистолет и взвесил его на ладони.
Фрир был захвачен врасплох. Он даже не сразу встревожился. Потом вспомнил угрозы Анга и не почувствовал ничего, только безысходную покорность. Пусть расстреливают. Он и пальцем не шевельнул, чтобы помешать забрать у него пистолет, пусть расстреливают его же оружием. Так вот какой ему уготован конец — быть расстрелянным, как изменник, где-то на пустынном болоте.
Анг с минуту читал все эти мысли на лице Фрира, потом недоуменно покачал головой. И протянул пистолет Тину:
— Сам понимаешь, что не должен сдаться живым. Тину сурово кивнул:
— Вам пора. Вы и так потеряли много времени. Они подходили по очереди, и каждый наскоро жал мальчику руку. В глазах Тину блестели слезы, но он улыбался.
— Смотри, не застрели наших, когда за тобой придут, — со смехом сказал Тек.
Тину по-прежнему улыбался слегка застывшей улыбкой.
