Меня мучила дилемма. С одной стороны, я хотела, чтобы путешествие продолжалось бесконечно и тем самым отодвигалось бы то, что ожидало меня в его конце. С другой, сознавала, что с каждым пройденным ярдом расстояние между мною и моими друзьями увеличивается. И не могла решить, что хуже. Но до того, как я пришла хоть к какому-то выводу, наше путешествие завершилось. Челнок стал поперек течения, пробился сквозь преграду прибрежных зарослей и остановился, уткнувшись носом в илистый берег. Двое гребцов выпрыгнули из лодки и начали вытаскивать ее на твердую почву. Я закрыла глаза и ждала, когда они придут за мной. Единственное, на что я надеялась, это каким-то образом освободиться и получить возможность сопротивляться.
Они подошли, бесцеремонно вытащили меня из каджанга, взвалили, как мешок с мукой, на чье-то шоколадное плечо и понесли в джунгли. В таком положении я могла видеть только землю. Из-за быстро наступившей темноты было невозможно определить и направление нашего движения. Я предполагала, что мы завершим свой поход в каком-то укромном логове банды мужчин с голодными глазами, сидящих на корточках вокруг костра.
Неожиданно тропа, покрытая растительностью, сменилась обработанным полем. Первое, что я увидела, подняв голову, были не свирепые партизаны, а дети. Китайчата рассматривали меня с таким любопытством, будто я была диковинным зверем, пойманным их старшими соплеменниками. Растрепанная, заплаканная, связанная сетью, со светлыми волосами, ниспадающими в беспорядке, я, должно быть, представляла собой экзотическое зрелище. Несколько любопытных рук протянулись ко мне, но были отброшены моими похитителями, не замедлявшими своего шага. С хвостом из гомонящих ребятишек мы наконец вошли в деревню.
Возможно "деревня" слишком претенциозное название для того поселения. На площади около пяти акров были вырублены джунгли, большая часть ее отведена под участки для выращивания риса, бобов и овощей. В центре стояло несколько прилепившихся друг к другу ветхих лачуг, у их стен сидели мужчины и женщины. Прежде чем я смогла определить их отношение ко мне - любопытство, враждебность или безразличие, - меня донесли до одной из лачуг и почти вбросили внутрь. И снова я ждала, что со мной произойдет.
На этот раз долго ждать не пришлось. Деревянные ступени лачуги скрипнули, кто-то вошел в нее. Из своего положения на полу я не могла видеть, кто это был, но чувствовала, что меня освобождают от сети. Через мгновение я перекатилась по полу и, приняв сидячую позу, увидела пришедших.
Их было двое. Незнакомая девушка, невысокая и плотная, с невыразительным лицом и мужчина, которого я узнала мгновенно.
- Се Лоук! О, благодарение Богу! Это вы! Рыдая от облегчения, я с трудом поднялась на ноги. Произошла ошибка, я не пленница партизан, здесь мой почитатель, мой поклонник... На его толстой шее я видела медальон с выгравированным на нем моим именем.
Се Лоук нахмурился и поднял руку, затем что-то сказал девушке, ответившей ему на том же языке, который я приняла за китайский. В течение долгой минуты Се Лоук разглядывал меня. Я отчаянно выискивала на его лице поддержку, но тщетно. Потом он еще что-то резко сказал девушке и вышел из лачуги.
- Се Лоук! - закричала я. - Вернитесь! Разве вы не знаете, кто я?
Я бы побежала за ним, если бы на моем пути не встала девушка. Удерживая меня, она мягко сказала:
- Не будьте глупой. Он прекрасно знает, кто вы. Неужели вам не понятно, почему вас привезли сюда?
- Вы говорите по-английски? - удивилась я. -В таком случае вы можете сказать им...
- Да, я говорю по-английски. Меня зовут Су Фа. - Она мягко подтолкнула меня на середину комнаты. - Я бы хотела, насколько это в моих силах, помочь вам. Но и вы должны вести себя лояльно. Понимаете? Пожалуйста, сядьте и отдохните. Вы, должно быть, очень устали.
- Нет, но я не понимаю, зачем я здесь.
- Вы - пленница, - ответила она просто. - А теперь, пожалуйста, присядьте. - Больше в ее понукании не было нужды - ноги мои подкосились, и я рухнула на стул, который вместе с небольшим столом составлял мебель моего обиталища. Так будет лучше, - одобрила Су Фа. - Скоро я принесу еду.
Она повернулась, чтобы уйти, но я схватила ее за руку.
- Пожалуйста, - принялась я умолять ее, - не уходите хоть вы. Останьтесь здесь. Поговорите со мной. Объясните, что произошло.
Су Фа колебалась, поглядывая на дверь, как бы ожидая неприятностей в случае, если поговорит со мной, затем сказала:
- Думаю, особого вреда не будет, если вы узнаете. Вас будут держать здесь до тех пор, пока за вас не уплатят выкуп. Большие деньги, миллион американских долларов, полагаю.
Вот оно что! Я похищена с целью выкупа. Преступление, которое в наши дни рассматривается преимущественно как американское, на самом деле старо как мир. Несмотря на то, что у меня не было причин сомневаться в ее словах, я все еще не могла до конца в них поверить.
- Но это невозможно! - воскликнула я. - Это ужасная ошибка. У меня нет денег, о которых стоило бы говорить.
Она недоверчиво улыбнулась.
