Керк очистил небольшой участок рядом с тропой. Из бамбука он соорудил каркас шалаша и накрыл его пальмовыми ветвями. Затем, собрав листву, настелил в шалаше пол, мягкий и относительно сухой. Я рухнула на него как подкошенная. Через несколько минут ко мне присоединился Керк. Он отыскал банан и набрал плодов. Мы лежали рядом и ели. Когда я меняла положение тела, наши ноги соприкасались.
- В действительности тигр не так уж и опасен, - заговорил Керк.
Он снова смотрел на меня так, будто на мне не было одежды. Под его внимательным взглядом я опустила глаза, но не шелохнулась.
- Настоящий король джунглей - буйвол. Даже тигры редко нападают на него. Малайская легенда гласит, что, когда он дряхлеет, тигр заводит с ним дружбу до тех пор, пока буйвол держится на ногах. А потом тигр его, конечно, задирает.
Меня передернуло.
- Неужели жизнь на Земле всегда будет такой жестокой?
- У тигра, по крайней мере, для жестокости есть прагматический предлог. Зачем ему меняться?
- А как насчет нас, людей? - пробормотала я. -Мы-то меняемся. Но как и почему?..
- Думаю, дело в желании измениться. Многие же меняться не хотят.
Его рука прикоснулась к моим спутанным волосам, погладила их. Затем его пальцы опустились к моим плечам, и мне показалось, что они обожгли каждую клеточку моего тела - там, где блуза была порвана.
- Лично я хочу измениться. - Мой голос дрогнул. - Может быть, я начала взрослеть... Ой, что это?
Из темноты донесся пронзительный крик "Ух! Ух!", завершившийся издевательским смехом. Для моего перенапряженного воображения он прозвучал, как насмешка жизни над моими последними словами.
- Птица-носорог, - объяснил Керк. Я обнаружила, что в панике перекатилась в его объятия и он успокаивающе поглаживает меня по спине. - Не бойтесь. Это вполне безобидная птица, несмотря на ее малоприятный голос.
- Извините, - пробормотала я. Должно быть, мы выглядели странно: я в моих изорванных одеждах и он в своих шортах и с покрашенной в коричневый цвет кожей. - Я сейчас приду в норму.
Я понимала, что мне надо вернуться на свою половину, хочу я этого или нет. Нельзя допустить, чтобы хоть что-нибудь в моем поведении напоминало тот вечер в гостиной, когда я ему предлагала себя.
- Мы оба будем в норме, - уточнил он, и я почувствовала его губы на своих губах.
- Пожалуйста, не надо, - прошептала я и прикрыла воротом блузы грудь, где белизну тела перечеркивал слабый след от оцарапавшей меня ветки, Мне подумалось, что теперь я такая, какой когда-то хотела стать - исполосованная, как тигрица. Керк отвел мою руку в сторону, послышался звук рвущейся ткани. Не хочу оставаться прежней дурой, - сказала я. - Хочу измениться...
И заплакала. Сквозь свое тихое всхлипывание я услышала, как он произнес мое имя - Роксана. Никогда в жизни я не слышала, чтобы оно звучало так красиво. Настойчивое и согревающее давление его тела дало мне понять, что на этот раз у него нет намерения отпускать меня. Керк не говорил ласковых слов, а я и не хотела их. Наша жажда была выше слов. С радостью я отдалась ему без заверений с его стороны и борьбы за преимущества с моей. И это было ответом на вопрос об истинном отношении к любви, который прежде всегда ускользал от меня: надо дарить, а не брать. Я была благодарна судьбе, что это знание было наконец мне даровано.
О нашей близости я умолчу, пусть это останется моей сокровенной тайной. Скажу только, что на вершине потрясших меня ощущений мне показалось, будто наши раскаленные страстью тела осветили шалаш ярким звездным мерцанием...
Керк мирно спал в моих объятиях, а я долго не могла уснуть, держа его голову у себя на груди и слушая стук дождя по крыше нашего крошечного укрытия. Я испытывала то, что, должно быть, чувствовала первая женщина, лежа рядом со своим мужчиной в освещенной светом маленького негасимого костра пещере безмятежность, наполценность и умиротворенность. Такое в моей жизни было впервые.
Глава 21
Утром джунгли потеряли устрашающий вид и превратились в место удивительной красоты. Но, может, дело было во мне? Ликование, которое я испытывала, отражалось сиянием всего, на что бы я ни взглянула.
Дождь уже прекратился и лучи солнца пробивались сквозь деревья. Капли влаги на листьях преломляли солнечный свет, как хрустальные призмы, - и все это дикое царство сияло удивительным разнообразием цветовых оттенков. Они варьировались от зелени листвы до красного цвета почвы, намытой дождями с гор, от лавандового цвета диких орхидей до желтых банановых гроздей. Неразличимо сливались с ними кусты, покрытые белыми, розовыми, розовато-лиловыми, желтыми, оранжевыми и пурпурными цветами. Над этими неподвижными островками многоцветья сновали птицы столь же ярких расцветок и огромные бабочки.
Было воскресное утро, время посещения церкви. Я никогда не бывала в таком красивом храме.
