Керк в мгновение ока мог положить конец моим душевным терзаниям простым дружеским пожатием руки. Но он оставался молчаливым и замкнутым, подавая голос лишь в тех случаях, когда хотел предупредить об опасности. Нам не попадались ни тигры, ни другие крупные звери, но приходилось быть начеку, чтобы избегать более мелких хищников. Например, пиявок. Они кишели повсюду и, где бы мы ни останавливались, слепо ползли по земле по направлению к нам. Если бы им удалось проникнуть в обувь, например, через дырочки для шнурков, эти серые черви толщиной со спичку, присосавшись к телу, пьют кровь до тех пор, пока не становятся толстыми, как сигары. Их укус безболезнен, уверял меня Керк, главная опасность — инфекция. Узнав это, я скривилась от отвращения, и каждая передышка заканчивалась тем, что я прыгала, как индеец во время ритуального танца.
Однажды я непроизвольно пригнулась, так как что-то летало возле моей головы. Это была огромная бабочка.
— Ее привлекли ваши волосы. На солнце они блестят, как огонь. — Голос Керка смягчился и стал почти нежным, напомнив мне о прошедшей ночи. Но уже в следующее мгновение, как будто пожалев об этом, он резко поднялся и сказал:
— Если вы отдохнули, мы можем идти.
Он двинулся дальше, не оборачиваясь. Я последовала за ним.
Вскоре мы вышли к реке, впервые с начала нашего путешествия. Преодолев ее, мы оказались бы неподалеку от плантации. Но на пути к воде нам предстояло пройти самое трудное препятствие — болото. Оно не было болотом в традиционном понимании этого слова. На нем не было ни камыша, ни травы, ни открытых участков воды — лишь густые джунгли, растущие на бездонной илистой грязи. Деревья, поднимавшиеся из трясины, густо покрывал мох. Тропа в этом месте была делом рук человеческих: от дерева к дереву были проложены настилы из бревен. Смрадный воздух наполняли полчища насекомых. По обе стороны от настила миллионы лягушек возвещали мир о нашем появлении.
Я уже давно чувствовала себя грязной и потной, но после того, как позади нас осталось болото и мы вышли к реке, была готова броситься в ее бурные воды, чтобы хоть немного облегчить свое состояние. Но пришлось отказаться от этой затеи — Керк указал на крокодила, лежащего на противоположном берегу. Мы шли вдоль берега, пока не дошли до невысокого известнякового утеса, поддерживающего один конец подвесного деревянного моста. Мне не понравился его неустойчивый вид, Керк тоже был встревожен. Однако предметом его опасений был не мост.
— Мы не одни на этой тропе сегодня, — сказал он мрачно. — Видите, стебли бамбука сломаны, причем совсем недавно.
— Бандиты? — Мною вновь овладел страх.
— Непохоже, чтоб это были наши люди. — Керк пожал плечами. — Во всяком случае, я, пожалуй, возьму «стен», если вы не возражаете.
Мы поменялись оружием. Впервые в тот день я была благодарна ему за его сдержанность. Мужчина, который держит свои эмоции под контролем, может оказаться истинной пыткой в любви, но в момент опасности он — дар Господний. Сомневаясь относительно его чувств ко мне, я отнюдь не сомневалась в том, что он меня защитит. Я зацепилась пальцами за его пояс, и мы двинулись по ненадежному мосту к противоположному берегу.
Это было идеальное место для засады, мы были бы там совершенно беззащитны. Но никто не открыл по нам смертоносного огня. На другом берегу мы чутко вслушивались в тишину, но никаких враждебных звуков не услышали и осторожно двинулись по тропе вперед. «Стен» в руках Керка, как рыскающая собака, поводил «носом» из стороны в сторону.
Вдруг Керк остановился, и я вскинула нож, готовая стоять с ним плечо к плечу, если придется драться. Но в следующий момент я увидела то, что остановило его. Меня обуял ужас.
Прямо против нас на тропе находилась женщина. На первый взгляд она стояла, но ее ноги не касались земли. Она висела на невысоком дереве, распятая на нем с помощью штырей, вбитых ей в руки, ноги и шею. Ее открытые глаза смотрели прямо на нас. Она была мертва, и вокруг ее тела роились насекомые.
— Боже мой! Сити!
У меня подкосились ноги, и я опустилась на землю у края тропы спиной к мертвой девушке. Я слышала, как Керк подошел к ней, как он ругался, снимая ее с дерева. Я была не в силах помочь ему. В том месте, где я сидела, земля была покрыта папоротником, и я заставила себя сконцентрироваться на его красоте, наблюдая за тем, как его листва меняет цвет в солнечных лучах. Когда я смогла поднять взгляд, самое худшее было позади.
В джунглях есть растение, которое называют «чувствительной мимозой». Его листья от прикосновения сворачиваются, ветви повисают, и в конце концов поникает весь куст. Так случилось и с Сити. Она была ярким созданием, наполненным жизнью. Но к ней прикоснулись безжалостно и жестоко, и она увяла, как мимоза.
Керк закрыл ей глаза. Сити была мертва уже в течение нескольких часов — об этом говорило отсутствие кровотечения. Судя по ее лицу, смерть была медленной и мучительной.
— Почему? — прошептала я. — Почему они сделали это?
