— Этот портрет. Он какой-то особый. Я и сама не понимаю, как его написала. Вышло как бы само собой. Помимо моей воли… Накатило!
— Глупенькая. Ты что? Оправдываешься, что написала мой портрет?
— Наверно. Хотя… Нет. Я хочу тебе объяснить. Точнее…
Светка застыла, подбирая слова.
— Точнее — хочу сама понять… Вот ты ушел. А я все время думала о нашем разговоре. О нас с тобой…
— Ты жалеешь, что из-за меня поссорилась с Антоном?
— Нет.
— А что?
— Я не жалею, я радуюсь, что мы с тобой так хорошо понимаем друг друга.
— Ну мы же друзья. У нас много общего. Было бы удивительно, если бы друзья не понимали друг друга.
— С тобой мне очень хорошо и спокойно. Рядом с тобой любая девушка будет чувствовать себя, как в замке у камина.
— Спасибо… — Максим смутился, покраснел. — Тольнэ ты слишком…
— Слишком — что? Откровенна?..
— Да… Друзья таких слов обычно не говорят…
— Когда ты ушел, я поняла одну вещь… Тебе это может показаться странным, но это так.
Максим молчал, но ждал, чувствовал, что сейчас она скажет что-то очень важное. И не ошибся.
— Максим, я оченьжалею, что моим первым мужчиной стал не ты, а Антон. Ты и сам знаешь, какой он. Слышал бы ты, что он мне наговорил.
Максим смущенно молчал.
— А ты… Ты можешь понять, можешь защитить, на тебя можно опереться в трудную минуту… А любовь — такое сложное слово.
— Знаешь, — подхватил Максим, — я раньше вообще в любовь не верил.
Света улыбнулась.
— Апотом встретил Кармелиту и понял, чтоонаесть.
— Вы мне казались идеальной парой. Не то что я с Антоном.
— Я тоже так думал, — Максим замялся, — Ну, не про вас, а о нас. Мне казалось, что я не смогу жить без нее…
— А сейчас?
— Сейчас кажется, что смогу. После последней нашей встречи. Теперь… все кончено. Она выходит за Миро. А я здесь, с тобой.
Он посмотрел на свой портрет. И Света посмотрела вслед за ним. Коснулась пальцами губ портретного Максима.
А потом обняла живого Максима и поцеловала его.
Поменялось все, перевернулось. Теперь уже Лю-цита искала встречи с Рычем. Еще бы! Она столько сил потратила на исполнение своей части уговора. Сама все разведала, на кладбище ночью пойти не побоялась…
В общем, подавайте сюда Рыча, да побыстрее.
Встретились в лесу, неподалеку от табора. “Все как в страшной сказке, — подумала Люцита. — Чащоба вокруг. Злой Рыч рядом. Еще только не хватает мертвого незахороненного цыгана где-то в кустах…”
— Ну что, узнала, где Баро прячет золото? — спросил Рыч, оглядываясь, нет ли кого рядом.
— А как же! Только намучилась сильно.
— Что так?
— Это оказалось намного сложней, чем я думала. Вернее — чем ты рассказывал.
— Ну так! Закон базара, — усмехнулся Рыч. — На торжище всегда так делается, при мене. Своя работа превозносится. Чужая — измельчается.
— Так ты, оказывается, торгаш, а не охранник.
— Есть маленько. Только, слышь, девочка, хватит мне мозги подковывать. Рассказывай, где Баро золото прячет?
— Скажу, конечно. Только… золото в обмен на Кармелиту. Если помнишь.
— Извини, но я тебе прямо сейчас Кармелиту сюда не притащу.
— И не надо. Я этого не выдержу. У меня уже и так сердце дергается. Просто расскажи, как… как… ты собираешься… — Люцита замолчала, не сумев выговорить ни одного слова из богатого списка: “убить”, “порешить”, “прикончить”…
— Не волнуйся. Как говорится, будь спок! Мы уберем ее аккуратно… Аккуратно — значит на глазах у всех…
— Как это? — изумилась Люцита.
— Слушай. Наши все гудят. Табор ваш готовит какое-то новое представление?
— Да.
— Кармелита там участвует? — Да.
— Что она делает?
— Трудно сказать… — в голосе прозвучали ревнивые нотки. — У нас концерт хороший, накатанный. На “бис” идет. А она там еще чего-то своего надумала. Ну, вроде как концерт превратить в спектакль.
— А это правда, что когда Миро на сцене мечет в тебя ножи, то вы оба в масках?
— Да. Мы так придумали. Эффектно получается. Маски заказали черные, парчовые — очень красивые.
— Послушай, Люцита” помнишь, Кармелита как-то тебя из этого номера выжила?
— Помню, — сказала она недовольно (зачем напоминать об этом, и так тошно).
— Для Кармелиты первое представление тогда обмороком закончилось. А вот сейчас ты должна уступить ей свое место. Ну, скажем, ногу в последний момент подвернешь.
— Зачем?
— Что “зачем”? Ты дурочкой-то не прикидывайся. Только что о себе рассказывала, такая умная, такая догадливая. А тут ничего не понимаешь. Кармелита встанет вместо тебя у щита. А я в это время подменю Миро. И приколю ее к деревяшке, как бабочку!
Засыпая, Антон подумал, что так, как все складывается, лучше бы и не просыпаться вовсе. Однако проснулся. С утра чувствовал себя по-прежнему — униженным и побитым. Не к кому прислониться, пожалиться. Все гонят, как собачонку.
“Значит, вся надежда только на себя. Ведь я — Астахов. Я — Астахов! Я — Астахов! Я — Астахов! Я — Астахов! Я — Астахов!” — повторял Антон, словно заклинание.
