— Последние месяцы я зациклена на материнстве. Пытаюсь стать хорошей мамой одной маленькой капризной княжне. Правда, Эль? — девушка заглянула в глаза малышки, сидящей у нее на коленях. Она не нашлась, чем еще ответить, но это и не потребовалось. Вернулся Дамдин, несколько часов назад вынужденный бросить дела и отправиться на поиски своих работников, потому как слухи о массовых арестах в неблагополучных кварталах с каждым новым посетителем обрастали свежими подробностями и заставляли нервничать его беременную жену.
Чмокнув жену в щеку, Дамдин кинул на Ирину рассеянный взгляд, потрепал по голове Эль и, налив себе чаю, сел, погрузившись в размышления. Аде пришлось дважды повторить вопрос, прежде чем он ее услышал и ответил:
— А, да, все в порядке. С Милена снимут показания и отпустят.
Стремясь избежать новых вопросов, Дамдин, так и не допив чай, направился к выходу, но уже у дверей остановился и, повернувшись к Ирине, сказал: Ешь мед, да берегись жала.
— Что за день-то такой, — бурчала Ирина, готовясь ко сну. — То поучают, то говорят загадками. — Дин, не смотря на натиск жены, не соизволил сказать больше, чем сказал. Милен так и не появился, хотя среди посетителей Ирина заметила в зале несколько своих новых знакомых, из тех, что совершили с ней незабываемую совместную поездку до городского участка. Музыканты из-за отсутствия своего солиста, развлекали публику простыми наигрышами. Переполненный зал гудел, как рынок в праздничный день. Лавируя между столов, Ирина ловила обрывки разговоров об утренних событиях. Народу было столько, что даже Ждану пришлось покинуть барную стойку и разносить заказы.
— Все-таки совместная выпивка объединяет порой очень разных людей, — размышляла Ирина, наблюдая, как Ждан расставляет большие глиняные кружки с пивом на стол в самом дальнем от входа углу. Посетителями трактира «У Дамдина» всегда были люди самых разных сословий. Сюда захаживали и такие, как бургомистр, и бедняки. Но странность пары, привлекшей внимание Ирины, заключалась в том, что эти двое, такие разные, занимали стол на двоих. Молодой мужчина, в очень приличном дорогом костюме, низко склонившись над столиком, тихо, но очень эмоционально убеждал в чем-то второго, одетого в спецовку, в каких обычно ходили фабричные рабочие. Второй небрежно развалился на стуле и, кажется, его совершенно не смущало, что перед ним сидит щеголь в дорогой одежде. Он внимательно слушал, лениво переводя взгляд с одного стола на другой, изредка бросая короткие реплики, явно выводящие из равновесия первого. Он был похож на отдыхающего хищника, внешне расслабленного, но готового в любой момент сгруппироваться и прыгнуть. Парочка привлекла внимание не только Ирины. Она заметила, что Дамдин тоже проявляет интерес к этим странным типам. Короткий обмен взглядом между трактирщиком и рабочим не остался ею незамеченным. Ирина узнала мужчину в тот момент, когда он повернулся к Дамдину. Узнала его взгляд с прищуром, пристальный и в то же время насмешливый. Оставаясь незамеченной, она смогла, наконец, внимательно рассмотреть не только глаза незнакомца. Смуглая кожа и черты лица, скрытые сегодня темной щетиной, выдавали его восточные корни. Разворотом плеч и ростом, судя по вытянутым в проход между столами длинным ногам, он не уступал своему рыжему собеседнику. Продолжая разносить заказы и поглядывая на этих двоих девушка, тем не менее, не заметила, как их столик опустел.
Размышляя о странностях сегодняшнего дня, Ирина расправила постель, умыла и помогла переодеться Эль, и не сразу поняла, что сегодня даже обычные вечерние капризы ребенка не укладываются в привычные рамки.
— Хочу к дяде Родику, — ныла Эль, послушно подставляя мордашку для умывания.
— Дя-дя Ро-дик, — на одной ноте тянула она, продевая руки в ночную рубашку.
— Эль, малышка, кто такой дядя Родик? — не выдержала, наконец, Ирина. Она знала, что не одно мужское сердце дрогнуло, очарованное маленькой куколкой с манерами истинной леди. Ирину и умиляли и смешили грубые мужики из завсегдатаев и заезжие купцы, когда их хмурые или важные лица расплывались в ответ на детскую улыбку. Эль баловали все работники трактира без исключения, и многие постоянные посетители, хотя в зал в часы пик девочку не пускали. Но Ирина не смогла вспомнить никого из окружавших ее знакомых с таким именем. Поэтому прозвучавшее дальше:
— Дядя Родик — это папин брат, — заставило, наконец, отвлечься от событий дня, и переключить все внимание на ребенка.
Впрочем, больше ничего полезного добиться от ребенка не удалось. Она рассказала только, как они с Адой ужинали на кухне, и когда дверь, ведущая в зал, открывалась, пропуская подавальщиков, Эль видела своего дядю, сидящего за столом в зале.