— Людям в зале очень не хватало твоей музыки эти три дня, а нам не хватало тебя, — мягко сказала Ирина. — Музыка — твое призвание. То, что ты делаешь хорошо. И то, что делает окружающих счастливыми. Ты обладаешь огромной возможностью влиять на мир и с помощью музыки делать его лучше. Я не обманывала тебя, когда говорила, что видела огромные залы, которые вмещали тысячи людей, и музыканты заставляли нас, всех этих людей в зале плакать от сострадания, орать от восторга, а под военные марши тысячи солдат бесстрашно идут в бой. И ты обладаешь этим искусством. Ты можешь помочь своим родственникам другим способом, как ты помогал им до этого, не нужно при этом разрушать страну. Ты хоть понимаешь, что кто-то богатый и влиятельный очень хочет занять место вашего князя? Так сильно хочет, что готов устроить переворот и поэтому платит таким вот смутьянам деньги. Чтобы они смущали на площадях и митингах ваши умы до тех пор, пока вы не будете готовы потребовать обратно вашу землю с оружием в руках. А кто-то…
— Почему же с оружием? — гневно крикнул Милен. — Ты ничего не понимаешь. Сытый голодного не разумеет.
Но Ирина, не идя на поводу его злости, обхватила его лицо ладонями: — Поверь, мне приходилось быть если и не голодной, то неудовлетворенной тем, что приходилось кушать. И я знаю, что выбор стороны ты сделал под давлением обстоятельств, поддержав кузенов в драке. Но теперь ты делаешь все, чтобы оправдать свой случайный выбор, придумываешь для этого причины.
Ирина, несмотря на небольшую разницу в возрасте, чувствовала себя сейчас гораздо старше, опытнее, мудрее, и, глядя прямо в мальчишеские глаза, спросила, все еще мягко, сдерживая раздражение:
— Что ты хочешь на самом деле? Другого князя?
— Я хочу, чтобы моим родичам дали второй шанс, и они смогли и дальше трудиться на своей земле.
— Разве твои родственники не обращались к бургомистру? Я слышала о том, что князь выделил деньги в помощь пострадавшим от засухи. — Заговорила до сих пор молчавшая Ада. Ирина даже забыла, что они не одни, поэтому не видела, как в течение их с Миленом разговора удивление на лице Ады сменилось на заинтересованность, а потом и на полное одобрение.
— Я ничего не слышал об этом, думаю, и они тоже. — Милен тряхнул головой. Ирина заметила у него на лбу царапину. Вытащила из косметички расческу:
— Давай уж и царапину эту скроем от зрителей. Уложу волосы так, чтобы падали на лоб и скрывали ее. Причесала, потом подняла его подбородок, рассматривая дело рук своих. И положив руки ему на плечи, проникновенно сказала:
— Езжай, Милен, учись музыке, следуй своей мечте и думай о своей жизни. Маленькая Эль, до сих пор тихо сидевшая за столом, соскочила с высокого табурета, подбежала к ним и обняла Ирину за ноги. Ирина обняла их обоих в ответ.
— Ирина, — Ждан неслышно возник за спиной и прошептал в ухо, — Наш градоначальник пожелал ужин в приватном кабинете и настаивал, чтобы обслуживала его только ты.
Ирина знала, что ее ждет. И это знание пробивало ее на нервные смешки. Все разговоры последних дней с Адой и интерес со стороны высшего общества Турова подготовили ее к сегодняшнему событию. Девушка мысленно прокручивала возможные варианты сценариев предложения руки и сердца. Тугорхан представлялся ей, то в роли нелепого мистера Коллинза, то надменного Дарси из «Гордости и предубеждения» с его первым предложением. Ада, встретившаяся на пути к кабинету, сделала большие глаза, что, вероятно должно было означать — «это то, что я думаю?». Ирина в ответ только выразительно закатила глаза и слегка покачала головой. Хотя, больше всего ей хотелось бы бросить взгляд, умоляющий о спасении, но она знала, что должна это пережить. В конце концов, она взрослая самодостаточная женщина. Бургомистр не первый в ее жизни мужчина, предложение которого она собирается отклонить. Переглядывание подруг Тугорхан, следующий за Ириной, не заметил, настолько был погружен в себя.