— Если исключить наличие сердечной привязанности у нашего бургомистра, то я бы поставила на молодую вдову Ремезову. Вон она, в окружении подпевал и завистниц. — Ада кивнула на блондинку лет тридцати. Роскошная, но таких дамочек как она зачастую подводит выражение лица. На публику они всегда транслируют высокомерие, презрение или брезгливость.
— Улыбка пошла бы ей больше. — Ирина покачала головой.
— Оставь свою жалость при себе. Они в ней не нуждаются, — Наум, несмотря на игнор со стороны женщин, не оставлял надежды поучаствовать в разговоре.
— Откуда у тебя такие знания местной фауны? Ты же недавно в Турове? — полюбопытствовала Ирина, снова пропустив мимо ушей слова Наума.
— О-о, есть опыт. Я, можно сказать, специалист в области отношений в женских коллективах, — засмеялась Аделина. А общество, оно везде одинаковое, независимо от географического положения. Та-ак, — протянула она под одобрительное хмыканье Наума, — мы им тебя сегодня не покажем. Разожжем их любопытство. Пусть приходят еще. Развлечемся, заодно и заработаем, подсадив их на наши десерты.
— А ты тот еще специалист по маркетингу, — засмеялась Ирина, но не могла не согласиться, так как роль звезды этого импровизированного шоу ее не прельщала.
Милен появился в трактире только на следующий день. Увидев его с синяком на всю правую сторону лица, Ирина не смогла удержаться от вскрика, но тут же зажала себе рот рукой, опасаясь напугать Эль. А ведь казалось бы, все было не так плохо в том участке. На невысказанный вопрос Милен ответил, что в камере завязалась драка сторонников и противников существующей власти.
— И за кого же ты дрался? — спросила Аделина.
— А я дрался за кузенов, когда на них навалились, — горделиво заявил парень.
Ирина, знакомая с процессами цветных революций из средств массовой информации, поинтересовалась у Милена, что именно предлагают им эти агитаторы и от чьего лица они выступают, чьи интересы продвигают.
— Что значит, чьи интересы продвигают? Наши, конечно, — парень посмотрел на Ирину, как на дитя неразумное.
— То есть, ты считаешь, что человек, который ораторствовал у цирка, а вчера сбежал, когда нас арестовали, так проникся вашими бедами, что бросил собственные дела и занялся вашими проблемами? Он один из вас, такой же фермер? Или может ремесленник? — Милен не ответил, и Ирина поняла, что это именно та сторона вопроса, которую ни Милен, ни его кузены не брали во внимание. — То есть он, от нечего делать вышел в народ и начал вас подбивать на протесты? — наседала она на парня. — А я тебя уверяю, он получает деньги за то, чтобы довести вас до нужного состояния, свергнуть существующую власть, и посадить на княжеский престол того, кто платит ему за это деньги. А вовсе не для того, чтобы вам погасили кредиты по долгам, и …что вы там еще требуете?
— Мы хотим лучшей жизни! — Милен ожидал, что подруга его поддержит, и его конопатая мордаха выражала откровенную обиду и разочарование.
— Что значит лучшей жизни? Конкретизируй! — Душу кольнуло страхом. Ирина понимала, что в словах Тугорхана была доля правды. Сейчас — тот самый ключевой момент в жизни парня, который определит весь ее дальнейший ход.
— Эти возмутители спокойствия, да простит меня Ходжа Насреддин, на площадях — не патриоты, а стоящие за ними влиятельные лица преследуют исключительно личные корыстные цели. — Ирина видела в глазах Милена недоверие и понимала, что элементарные вещи, известные каждому ее современнику, в этом мире понимания не найдут, по крайней мере не сегодня.
Милен дулся и не появлялся в таверне два дня. К вечеру второго Ада посетовала, что он все-таки пришел, но выступать из-за синяка не хочет.
— А без него выступления не такие заводные, — вздохнула она огорченно.
— И где эта стеснительная красавица? — спросила Ирина, насмешив Агнию. — Давай его сюда.
Когда она вернулась из своей комнаты с косметичкой, Милен, ну точно обиженное дитя малое, уже сидел в кухне на табурете и смущенно глядел поверх чашки на вошедшую Ирину: Ада и Агаша задабривали парня пряниками с чаем.
Ирина молча взяв его за подбородок, поцокала языком, покачала головой и принялась прятать синяк за слоем тонального крема.
— Спасибо, — Милен удивленно рассматривал себя в зеркальце, поданное Ириной.