Коридор был заставлен увешанными погремушками детскими колясками, велосипедами и самокатами, в воздухе пахло вареной картошкой, из-за двери доносились приглушенные звуки повседневной жизни: шум вибрирующих стиральных машин, отражающийся от стен тесных ванных комнат, лай невыгулянных собак. Юлита нашла квартиру номер 103, нажала на звонок. Через мгновение услышала тяжелые шаги и лязг задвижки.
– Пани Юлита! – Вальдемар Друкер широко распахнул дверь. – Милости прошу!
Квартира профессора Друкера разительно отличалась от окружающей рабоче-крестьянской обстановки: Юлита переступила через порог, и ей показалась, будто она перенеслась в другое измерение, словно Алиса в кроличьей норе. В прихожей, освещенной лампой в стиле модерн, стояло изумительное кресло с резным изголовьем, точно взятое напрокат из музея, на стенах висели черно-белые графические работы в изящных ореховых рамках, а на столике стояла хрустальная ваза с цветами. Гостиная напоминала библиотеку из потаенных снов интеллигента: со всех сторон от пола до потолка тянулись книжные полки, а на них – старые издательские серии в идеальном состоянии, художественные альбомы с выставок из всех знаменитых музеев мира, классика европейской прозы в переводах и в оригинале, по углам шаткие стопки непрочитанных новинок. Рядом диван, обитый сукном табурет, журнальный столик, заваленный зарубежными изданиями, и этажерка с безделушками. “Как здесь красиво”, – мысленно ахнула Юлита.
– Что будете пить? Кофе, чай?
– Не хочу вас утруждать, профессор…
– Немного движения мне не повредит. Поход на кухню приравнивается к ежедневным упражнениям, прописанным мне врачом.
– Тогда кофе, пожалуйста.
– Какой?
– Любой.
– Пани Юлита, – Друкер закатил глаза, – сжальтесь над пожилым человеком.
– С молоком. И ложечкой сахара.
– Уже несу.
Друкер исчез в кухне. Юлита оправила юбку и села на самый краешек дивана; колени вместе, руки на коленях, сумочка у ноги. Она робко огляделась. Заметила, что на одной полке стояли книги Друкера. “Все люди войта” о коррупции в маленьком подляшском городке, получившая премию “Нике”. “Прощай, горняк” – репортаж о том, как урезание финансирования привело к трагедии на силезской шахте. “Сказочный Багдад”, портрет Лодзи XXI века, номинация на премию “Паспорт «Политики»”. “Дисциплина”, о смертельных избиениях в польских полицейских участках. У Юлиты были они все, с посвящениями.
Профессор вернулся в гостиную, неся поднос с кофе и пирожными; фарфоровые чашечки позвякивали при каждом его шаге.
– Восхитительно, – произнесла Юлита после первого глотка. И она не кривила душой.
– Я надеялся, что вам понравится. А пирожное? Куплено сегодня утром в местной кондитерской. Продавец так нахваливал, что либо они действительно очень вкусные, либо плохо продаются.
– Тогда я попробую и скажу.
– Превосходно. – Друкер выпил кофе. – Пани Юлита… Не знаю, стоит ли об этом говорить, но я вам очень сочувствую… Все это очень грустно.
– Спасибо.
– Надеюсь, вы не сдаетесь?
– Нет, – сказала Юлита. – Поэтому я к вам и пришла.
– А ведь правда,
– Видите ли, я хотела бы проверить один след. Я знаю, что Бучек был регулярным гостем одной из варшавских юридических фирм. В день смерти у него также была назначена встреча.
– Как вам удалось это выяснить?
– Я заполучила его дневник.
– Ого, поздравляю. И слушаю дальше.
– Я понимаю, что это может быть тупик, что он мог там бывать по какому-то совершенно невинному поводу. Скажем, поссорился с соседом из-за границ участка или что-то в этом духе.
– Но совпадение дат подозрительно…
– Вот именно. Но подозреваю, что если я туда позвоню и скажу: “Привет, меня зовут Юлита Вуйчицкая, я расследую смерть Рышарда Бучека, и мне интересно, что он у вас делал”, то они мало что мне расскажут.
– Боюсь, вы совершенно правы. Максимум вы услышите, как кладут телефонную трубку.
– Ну и вот…
– Пани Юлита, мы уже это обсуждали, – прервал ее Друкер.
– В связи с этим…
– Так-то лучше.
Шутки шутками, подумала Юлита, но можно уже перестать меня прерывать.
– В связи с этим… – она секунду помолчала, на случай, если он снова захочет вмешаться, – я бы хотела спросить, что бы вы сделали на моем месте.
Друкер отставил пустую чашечку, вытер рот салфеткой.
– Во-первых, я бы хотел сказать, что вы святая.
– Что, простите?
– Вы знаете, почему больше никто не занимается этой темой всерьез? Почему, например, этого не делаю я?
– Потому что вам не интересно?
– И это тоже. – Он улыбнулся. – Но в первую очередь потому, что я знаю, что мне никто за это не заплатит. Все эти хождения, звонки, разговоры… Недели, месяцы работы, которые могут в итоге ничем интересным не закончиться или же, не дай бог, закончиться судебным иском за клевету. Какая редакция возьмет на себя такой риск?
– Это ведь риторический вопрос, да?
