Кажется, она решила, что Энан облагодетельствовал новой полезной информацией. Не самый плохой вариант. Я ведь не обманывал, сама выдумала, сделав ложный вывод из правильных фактов. Незачем ей про старые умения знать.
– Жизнь забавная штука, – сказал я вслух. – Иногда мужчиной быть полезно. А случается, женщиной выгоднее. Когда-нибудь поймешь. Повторить самостоятельно сумеешь? – спросил, пропуская мимо ушей эмоциональное негодование правильно воспитанной в двадцать первом веке особы, не признающей свой пол слабым.
Она неуверенно кивнула.
– Стоп! Не пытайся прямо сейчас. Важно иметь для входа и выхода пароль, чтобы с ходу. Фраза, которую случайно не скажут. Бессмыслица какая-нибудь. И никому не говорить, мне тоже. Это козырь, и серьезный, потом кое-что дополнительно покажу, но транс и силы жрет. Поэтому завтра и без излишеств. Магия уже потом.
– То есть ты въехал, – воскликнула радостно, – как работает?
– В самых общих чертах. Просто не будет.
Все вернувшиеся домой толпились на площади перед большим зданием без окон на нижнем этаже. Сама Крепость стояла посреди реки на острове, занимая фактически всю его площадь, и имела очень солидные размеры. Неправильный из-за формы суши прямоугольник, приблизительно метров триста длинная сторона, поперек – раза в два меньше. У каждой стены три круглые башни. На оба берега ведут капитальные каменные мосты, по которым свободно проедут, не мешая друг другу, две упряжки с волами и телегой. Чтобы затруднить врагу наступление, вынесенное на берег дополнительное укрепление представляет собой натуральный форт, контролирующий подходы к мосту. При этом не мешает стрельбе, так как ниже основной стены. Там на глаз восемь метров плюс зубцы почти два, ширина пять метров.
Из каких соображений ставили такую махину, неясно. И каким образом – тоже. Не так много населения в долине. По идее все оно запросто вместе со скотиной уместится внутри. Собственно, за оборонительными сооружениями имеется поселок, где проживают работающие в Крепости, на полях вокруг нее и ремесленники всякого рода. Охрана мизерная. Ну право же, сколько может быть воинов, живущих за счет мужиков, если по спискам набирается тридцать тысяч с чем-то душ налогоплательщиков. Реально считают мужские, достигшие двенадцати лет. Так что максимум под сотню тысяч подданных имеет лэрд. В пиковых случаях можно загнать в войско каждого десятого, тем более что туземцы не овечки безобидные: даже простые мужики имеют копья, луки, топоры и небольшой банде способны дать отпор. Кое-кто и прежде участвовал в стычках и войнах, дома хранит мечи с кольчугами, снятые с убитых врагов.
А само военное сословие – сотни три человек, не больше. Но это не включая широв, то есть местных старост или ветеранов, получивших наделы в пользование от лэрда. Земля все равно его, но пользоваться имеешь право до самой смерти или послав в дружину одного из сыновей. Такие хозяева работают вместе с обычными крестьянами, постоянно живущими на этой территории. По факту работники крепостные и передаются в аренду вместе с участком. А там уже зависит от характера нового господина. Всякое бывает, но чаще всего существующие четко оговоренные правила, кто что должен платить и какие повинности выполнять, не нарушаются. Плохой пример для соседей нарушать соглашения. Недолго ведь до бунта и жалобы в вышестоящую инстанцию – лэрду. А тот может и отобрать пожалование у создающего проблемы. Прецеденты были, доложил Ким, когда я принялся его расспрашивать.
На редкость удачное оказалось приобретение. И дело не в его страстном желании угодить. Дополнительный источник сведений, недостаточно развитый для удивления иными вопросами, однако кладезь информации о жизни в долине. К примеру, изучаемый мной язык отнюдь не всем известен. Простые крестьяне частенько на господском наречии знают совсем немного. В результате альбиносы и через три столетия вынуждены объясняться через местных туземных переводчиков. Не всегда это удобно. Таких зовут «ямпарика» – едоки картофеля. Но не буквально, а в смысле «деревенщина», с пренебрежительным смыслом. Хочешь продвинуться – учи арцан, язык высокорожденных.
Меня Ким освобождал от постоянной необходимости приглядывать за Таней: еще не хватало, чтобы по незнанию нарвалась на излишне любвеобильных граждан. Одна женщина высокого положения не путешествует. А слуга с оружием сразу говорит о статусе, и приставать не посмеют: можно остаться без излишне бойких частей тела. Рук или языка, в прямом смысле. Проделай я такое с кем-то из здешних мужиков, максимум, что грозит, – заплатить виру. Типа компенсации, и серьезной. А если нет, на здешнего лэрда придется отработать. И не на поле, если драться умеешь. Найдут службу при оружии, но без оплаты. Налоги собирать или воевать в качестве вассала за чужие интересы с соседом.
