Гюмзо – это общее название данного семейства. Типа фамилия. От чего происходит и что означает – неясно.
И не уверен, что это тот же, что и в первый раз. Может, научусь со временем различать, но пока сравнивать не с кем.
– Что в имени тебе моем?
Прозвучало несколько философски, хотя не поручусь, что именно так. Дословно слегка иначе звучит, да я давно перевожу скорее по смыслу, когда употребляют иные выражения.
– Я же не говорю людям: «Эй, ты», – ну если не стремлюсь обидеть. Обращение по имени или званию – нормальное уважение.
Так, чего-то я не так сказанул. У него аж глаза вспыхнули. Опять эти сложности сословные.
– И как бы назвал меня? – подначивает.
– Чебурашкой, – честно признался.
– Как?
– У нас есть такая сказка для детей…
Следующие четверть часа добросовестно пересказывал детские мультики про дружбу с крокодилом Геной. Что в детстве выучил вроде стихов, так навечно и остается. Стоит напрячься, из памяти всплывает. А сейчас и утруждаться не требовалось. Конечно, пришлось слегка адаптировать, поскольку слово «апельсины» мне неизвестно. Превратил в яблоки. Машины в телегу. Но в целом ничего ужасного и непонятного. Идея дружбы между странными типами вполне укладывается в любые мозги.
– Хорошо, – сказал он, дослушав. – Можешь так и звать.
Так и не дошло, не хочет своего открывать, идея, что, зная имя, можно наслать порчу, вполне существует или у него отсутствует. А что, бывает. Старшой, большуха, муж, отец и прочее. Между своими достаточно.
– А меня зовут Макс.
Он сморщил нос. Как бы не аналог смеха оказался. Наверняка уже в курсе, как величают. С мимикой совсем плохо. Мордочка волосатая, и не особо рассмотришь.
– Так чего ты хочешь, Макс?
– Скажи, – сказал я, поколебавшись, – как ты относишься к тому, что вас сделали?
Он очень по-человечески пожал плечами. Явно демонстративно.
– Если бы не маги, нас бы не было. Лучше существовать, чем отсутствовать.
Все-таки философ. И куда это все помещается, если у него мозгов не больше, чем у кошки?
– Но вы свободные и можете уйти из Крепости?
– А зачем? В другом месте кормить лучше не станут.
– Ну можно ведь поставить условия, чтобы получить больше нынешнего.
– Сманиваешь?
– Интересуюсь.
– Ну как свой особняк с поместьем получишь – поговорим.
Так. Сюда он углубляться не хочет, но обещание звучит заманчиво. Вот таких я запросто могу доставить на Землю, но зачем? В зоопарке сидеть? Или чтобы резали вивисекторы от науки, изучая? Совершенно лишнее. А что они могут в принципе? Ладно, попробую с другой стороны.
– В «воинов» играешь?
И опять этот странный взгляд.
– Да.
Извлекаю из рюкзака собственноручно расчерченную квадратами матерчатую тряпку и грубо вырезанные фигурки. Иные миры иногда такие странные. Имеем самые натуральные шахматы на круглой (!) доске. Четыре круга, во внешнем шестнадцать квадратиков, что в общей сложности дает шестьдесят четыре поля, как и в привычных квадратных шахматах. Король и ферзь стоят на внутреннем кольце. Дальше от центра занимают свое место слоны, на следующем кольце кони, и на последнем – ладьи. Пешки выстраиваются в ряд по бокам от центральной части. Поскольку на доске нет тыла, невозможно превратить пешку в какую-либо фигуру. Не выведенный из-под шаха король следующим ходом может быть срублен, что означает окончание игры. А в остальном все знакомо, и ходят так же. Разве рокировка невозможна. Еще забавна вероятность окружения и необходимости иногда отбиваться и с тыла.
– Вы же голубей едите?
– Да.
– Вот и сыграем. Моя птица против очередной крысы.
Если бы собирался проводить тест, результаты непременно вогнали бы в тоску. Я не гений по части шахмат, но в детстве занимался в кружке и многое помню. С Энаном боролись на равных, хотя он-то всю жизнь на такой доске играет и должен иметь некоторое количество заготовок. А этот малютка разнес меня в пух и прах без малейших затруднений.
– Еще! – азартно требую.
– У тебя нет больше еды, – с какой-то ленцой заявляет Чебурах.
– А это? – показываю иголки.
– Нет, – отвечает после короткого колебания.
Ага, все же есть нужные им вещи.
– А так?
– За сколько? – сразу спросил при виде монеты из серебра.
Еще лучше. Концепцию денег прекрасно знает, и не требуется объяснять. Будем исходить из цен, по которым взял голубей. Только на три поделить сумму – и станем торговаться.
Когда через час постучали в двери, я машинально крикнул: «Заходите!» – продолжая рубиться в очередной партии. Приодетая по случаю встречи Борга застыла, открыв рот при виде оригинальной картины.
– Тебе чего? – спрашиваю нетерпеливо.
Только наладилось нормальное общение, и она мешает.
– Не надо ли чего постирать, господин? – интересуется, опомнившись.
– Ага, вон валяется, – показал на свои тряпки с похода.
Она, поджав губы, собрала и удалилась. Через минуту стал собираться и Чебурах, победив в очередной раз. Из четырех партий три в его пользу. Последнюю он сознательно слил. Из-за Борги и желания свалить. Не настолько я туп, чтобы не уловить.
