— Простите, — заскулила по второму кругу, — я сейчас уберу…
— Дура, — резюмировал Блэйк.
Бутылка отправилась на стол, а взвизгнувшая мелочь — под мышку. О, Луна, сколько в этой крохе веса? Одной рукой подкинуть можно... Вдоль позвоночника будто перышком провели, нежно и щекотно, и Блэйк торопливо сбросил притихшую девицу на диван. Грубее, чем нужно, перехватил тонкую щиколотку.
— Я сама! — заверещали снизу, но, не обращая внимания на мышиный писк и возню, он тщательно осмотрел поврежденную ступню.
— Глубоко загнала, — подвел итог минутного осмотра. — Сиди, не дергайся. Заляпаешь мне пол, языком слизывать будешь.
— Это я его вычистила! Имею право! — ударил в спину возмущенный вопль.
Забавная. Ладно, так и быть, покажет крошке Мэл мастер-класс по вытаскиванию пуль, то есть осколков. Знала бы девочка, из каких мест он серебро доставал… Напал на него один смельчак со спины. К счастью — в лесу, когда Стая резвилась в очередное полнолуние. Блэйк не знал, то ли у оборотня рука дрогнула, то ли просто так получилось, но пуля вошла аккурат ниже поясницы, чуть левее. От недоделанного киллера кровавая каша осталась, а Блэйк намучился, пока чертов металл вытаскивал. Тогда злился ужасно, готов был голыми руками сосны вокруг себя ломать, а теперь смешно. Хорошо, что никто не видел. Подстреленный в задницу альфа — это же какой позор для клана Сильвер. Еще хуже, чем бесхребетная скотина на месте вожака — его братец…
Настроение тут же упало на несколько градусов. Что-то слишком часто его стали посещать воспоминания о прошлой жизни. Опасно это. Чем больше тревог, тем быстрее угасание.
Поискав в тумбочке, нашел там плоскую коробочку темного цвета. Бритни как-то штопала ему шрамы. А после процедур оставила аптечку. Странная женщина. Блэйк не мог понять, почему она выделила именно его, но точно не из-за того, что узнала. Фотографий его татуировок не имелось, да и Блэйк старался их не светить, а лицо… Тут его бы и мать родная не узнала, впрочем, при жизни ее больше интересовали светские рауты. Да и шрамы он получил не в клетке, а когда сбегал. Один раз машина подбила, а второй раз, скорее всего, волк сцепился с дикой стаей в лесу. Регенерация при оборотах работала все хуже, раны еще затягивались, а вот рубцы оставались.
В гостиной послышалась возня, и Блэйк встряхнулся. Надо помочь этой пигалице. Если попадет в больницу — пиши пропало. Там ее быстро найдут.
Девчонка послушно сидела на диване и рассматривала ранку на ступне. Осколок вытащить пока не пыталась — и то хорошо, еще глубже загнать может.
Увидев его, насупилась, но удирать не стала — вздернула подбородок, но от всей фигуры так и веяло напряжением.
— Перестань трястись, я не кусаюсь, — буркнул, присаживаясь рядом.
— Я не боюсь! — сразу ощерилась малышка. — Я… не люблю боль.
— Ее никто не любит, кроме мазохистов. Ногу давай.
Девчонка опасливо протянула ножку. Крохотная ступня тут же утонула в его ладони.
В голове сразу завертелось определение «изящная»… На такую бы туфельки от известных брендов — мужики бы штабелями под каблучок укладывались. И обязательно цепочку — подчеркнуть идеальные линии щиколотки. Вот прямо перед глазами паутинка из платины с нанизанными на нее капельками драгоценных камней.
Под ребрами кольнуло так, что он дыхание потерял. Огненный сгусток боли вспыхнул внутри маленькой сверхновой, обвиваясь жгучими щупальцами вдоль позвоночника и костей.
— Ой, больно! — запищала девчонка, пытаясь вырвать ногу, а у него пальцы свело. И перед глазами пляшут алые искры, впиваясь злыми шипами в мозг.
— Черт, — прохрипел, кое-как отдергивая руку. — Сама… давай.
Коробочка полетела на пол, а он рывком преодолел расстояние между диваном и кухонной стойкой. Ему нужно обезболивающее. Сейчас!
Но глоток джина сделал только хуже. Проклятье, да что с ним?! Желудок сжался до размеров теннисного мяча, пытаясь вытолкнуть несуществующую пищу. Тошнота и дикий голод сплелись в один чудовищный клубок, раздиравший внутренности на кровавые ошметки. Надо полежать. Да, точно… На ринге слишком много раз попали в корпус, вот ему и аукнулось. Еще и запах этот от девчонки. Опять что-то приготовила. Чертовщина какая-то… Или это начало агонии?
Блэйк тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Отдохнет полчасика. И все станет на свои места.
— Аптечку вернешь, — вытолкнул из себя и поплелся к кровати. Раны зализывать, пока еще возможно.
Мэл проводила мужчину долгим взглядом. Даже боль в ноге меньше стала — Блэйк выглядел до того скверно, что и ей поплохело. Шрамы побледнели, на лбу выступил пот, а смоляная шевелюра, обстриженная кое-как, вдруг будто встопорщилась темными иглами.
Быстренько цапнув плоскую коробочку, Мэл попыталась поддеть крышку ногтем. Может, там есть таблетка? Только от чего? Общее обезболивающее? А если это сердце?! О, господи… Ну точно — сердце! Она где-то слышала или читала, что у больших людей худо с мотором — слишком много крови приходится гонять. А Блэйк не просто большой — огромный, и еще пьет, как не в себя.
