Со стороны реки легкий ветер доносил журчание воды и сырой воздух. Редкие чайки подавали звуки моря. Эти морские птицы давно обитают там, где есть пища. Они не привязаны к морской воде, их можно встретить на городских помойках и площадях, где неистовые старушки сыплют и сыплют хлебные крошки голубям, отрывая эти куски хлеба от своих крошечных пенсий. Но чайки не имеют представления, что пища не для них. Они воюют с воронами и презирают голубей. Владельцы искусственных частных водоемов в попытке разводить рыбу давно вооружились ружьями. Но мальки всплывают очень рано поутру на поверхность, и тут же появляются чайки. И озера превращаются в бассейны.
Люди давно вышли за границы своего обитания в социальной принадлежности. Люди – как чайки, и они, как чайки, всеядны. Утрачено слово «репутация». Размыто понятие чести, трепетное отношение к сообществу по профессии, и даже корпоративная солидарность стала только сочетанием слов. Лишь на Кавказе еще сохранилось уважение к клану, и то это скорее древний племенной анахронизм. Кто-нибудь с экрана телевизора или в газетной заметке произносит слово «порядочность»?
Этот генерал ФСБ много знает того, что не знает почти никто. Он готовился. Они готовились. Значит, сейчас может произойти что-то, что сломает, а в лучшем случае перевернет его жизнь. Но разве он был не прав? Разве не понимал, что никто, кроме него, не войдет в камеру с озверевшими людьми, потому как никто не может, кроме него, простым, но эффективным насилием пресечь другое насилие, не привлекая внимания всей этой тугодумной следственно-судебной машины. Машины, которая в любую минуту может своими выпирающими рогами зацепить тебя, втащить в свое нутро и там размолоть, раскрошить твою жизнь, и не только твою, но и дорогих и любимых тебе людей.
Что ж, послушаем этого молодого генерала. Совсем еще юноша – понятно, что блатной сынок, а другого и не послали бы. Видно, скользкая тема. Даже забавно, что нужно Москве от провинциального полковника, затерявшегося на границе империи, насквозь провонявшего запахом тюрьмы, который так ненавистен его молодой жене, единственному человеку, ради которого ему все еще хочется жить. А так бы… Так бы давно ушел, благо государство любит своих тюремщиков в отставке, как и любило во все времена, и дарует им раннюю пенсию, как капитанам подводных лодок. И молодые здоровенные мужики маются в различных охранах, отупело разглядывая идущую мимо жизнь круглыми от беспросветного пьянства глазами, словно сонные рыбы в аквариуме. Да нет. Вряд ли. Умер бы от скуки и алкоголя, и жена бы не сдержала, и любимый сын, который тревожить стал в последнее время.
После того случая, когда он раскидал всю эту банду, что пыталась его обидеть, что-то произошло. Да он догадывается что. Он часть его авторитета приобрел. Приобрел незаконно, если это слово употребимо в той среде. А он, сын, этого не понимает. И совершенно не нужно, чтобы он туда погружался. Да что значит не нужно? Это смертельно опасно. И для него. И для всей семьи. И, кончено, для него, Виктора Константиновича Могилевца, все еще начальника Выборгского следственного изолятора, важного подразделения в системе ФСИН государства Россия.
– То есть вы предлагаете мне роль палача?
– Виктор Константинович, вы лучше меня знаете, что в нашем царстве-государстве дефицита в этой профессии не было никогда. У российского народа есть интересная игрушка. Матрешка называется. Никогда не задумывались, почему это русские придумали такую куклу? Вот красивая девушка. Раз. А там еще одна. А внутри еще, но несколько другая. Говорят, в старину они делали их разными, лицом не повторялись. То есть внутри мог быть спрятан монстр. Ну или черт, как говорили раньше. Или со значением был подарок. То есть одариваемый с замиранием сердца вскрывал деревянную куклу. А что там внутри? Так изменчива и неоднозначна наша русская жизнь. Или, как сейчас принято говорить, Русский мир. И мы с вами, Виктор Константинович, ничего с этим поделать не можем. Если вы патриот, а мы, я и те, кто меня послал для разговора с вами, уверены в этом, вы с нами согласитесь. Мы стоим на страже этого мира. Мы его охранители. И если он погибнет, погибнем и мы с вами. Наши дети, жены, дети наших детей. Не будет ничего. А если не будет России, зачем тогда нам такой мир? Так сказал наш верховный, и я с ним абсолютно согласен.
– Красиво сказано. Но вы предлагаете мне грязную работу, и я, во-первых, не понимаю, почему это должен делать я? А во вторых, не понимаю, почему все нельзя сделать проще и быстрее.
