У Эсны же в голове всё запуталось. Она не понимала, какого ответа от неё ждёт Грэхард, и как вообще найти ответы на вопросы такого свойства.
– Я… – прокашлялась она, под его горящим нетерпением взглядом понимая, что молчать дальше не стоит, и лучше сказать хоть какую-то глупость, чем не сказать ничего. – Я, право, в растерянности, грозный повелитель. Я… не могу уловить смысла вашего вопроса.
Грэхард медленно моргнул и выбрал самый нелепый способ прояснить ситуацию: повторил первоначальный вопрос слово в слово. Но зато медленно и делая ударения интонацией, которые только добавляли вопросу грозности, но ничего не проясняли:
– Почему. Ты. Не хочешь. Близости. Со мной. – Напирая на каждое слово, попытался он донести до неё предмет своего интереса.
Эсна похлопала ресницами.
Понятнее не стало, а вот страшнее – да. В своём стремлении донести суть своих мыслей доходчиво владыка навис над нею и теперь пялился на неё самым мрачным и грозным образом, что никак не способствовало её душевному спокойствию. Но тут она вполне удачно вспомнила его же совет – открыть рот и сказать – и с воодушевлением решила, что это как раз удобный случай показать, что она вполне способна на подвиги подобного рода.
– Вы меня пугаете! – твёрдо произнесла она, довольная, что справилась с такой сложной задачей.
Замерший Грэхард, конечно, не знал, что она имеет в виду конкретно текущее положение, и принял её реплику за ответ на свой вопрос.
Впрочем, можно предположить, что ответ и впрямь получился достаточно правдивым и отвечающим реальному положению вещей.
Что не помешало ему озадачить владыку всерьёз. Он-то внутри себя полагал, что относится к Эсне с глубокой осторожностью, поэтому претензия такого рода казалась ему дикой и несправедливой. С большой обидой в голосе он вопросил:
– Но почему?
Эсна эту обиду уловила и снова в недоумении захлопала ресницами. Недлительные размышления привели её к тому выводу, что, пожалуй, он впрямь мог почувствовать себя задетым, поскольку, судя по всему, ни пугать, ни причинять ей вред какого бы то ни было рода в его планы не входило.
– Ну… – попыталась объяснить она, опасливо косясь на его почти нависающий над ней торс. – Вы такой… большой, – нашлась она с нейтральным определением. – И грозный, – добавила торопливо, подумав, что лестью дело не испортишь. – И… и сильный, – дополнила, скользнув взглядом по мышцам на его руках.
К её неожиданности, он снова улыбнулся, и почти тепло уточнил:
– Ты тут мне дифирамбы петь собралась, или объяснять причины своих страхов?
– Но я пытаюсь! – пылко возразила она и торопливо прибавила: – Объяснить.
– Пока ничего не понятно, – обезоруживающе улыбнулся он, от этой открытой улыбки разом перестав казаться страшным.
Эсна сморгнула и сама удивилась своему испугу.
Потом вспомнила, как он набросился на неё с поцелуями и решила, что повод бояться всё-таки есть.
Перед ней встала крайне деликатная дипломатическая задача: как объяснить мужчине, что ей не очень-то по душе его постельные манеры, и что она находит его чересчур грубым и поспешным?
– Вы меня пугаете вашим напором, – избрав стратегию, кокетливым тоном пожаловалась она. – Я… всё это получилось так неожиданно для меня. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с… нашим браком.
Пришёл его черёд недоуменно моргать.
До него впервые дошло, что это он-то грезил об Эсне семь лет. Это для него она была ежедневным наваждением, прочно вросшим в чувства и мысли. Это ему их брак был самым желанным и долгожданным подарком.
Для неё-то все эти годы он был всего лишь абстрактным повелителем Ньона. Символической фигурой, не более. Более того – враждебной и опасной символической фигурой, которая нежданно-негаданно – но явно в ходе какой-то странной интриги! – свалилась на неё с предложением руки и сердца.
– Я об этом не подумал, – потрясённо признал свою ошибку Грэхард, впервые видя всю ситуацию с её ракурса. – Пожалуй, да, – растерянно сам с собой признал он, отстраняясь и лохматя себе волосы. – Да, я, определённо, слишком тороплюсь.
Эсна взглянула на него как на неслыханное чудо света.
Она даже не надеялась, что он услышит её аргументы, и уж точно не рассчитывала на то, что он сумеет их понять. Потрясение, написанное на его лице, казалось ей очень искренним, и это подкупало и вселяло надежду, что с супругом всё же удастся наладить отношения.
Пока Грэхард в недоумении переваривал ту мысль, что набрасываться на женщину после всего двух разговоров с нею наедине – не самая выигрышная стратегия, даже если ты повелитель и обычно тебе не требуется ни одного разговора вообще, Эсна с удивлением пыталась принять ту мысль, что зверски насиловать её никто не собирается, и, кажется, ей действительно посчастливилось выйти замуж за мужчину, который берёт её чувства в расчёт при принятии своих решений.
Неизвестно, кто из них был потрясён больше, но если потрясение Эсны было, определённо, приятного толка, то Грэхард, напротив, увяз в недовольстве собой.
– Нда, солнечная, – резюмировал он. – Кажется, соблазнитель из меня ещё хуже, чем купец или рыцарь.
