Наконец, доходив сам с собой до какой-то умной мысли, Грэхард резко остановился рядом с нею и язвительно поинтересовался:
– А открыть рот и сообщить, что соскучилась по родным, ты не могла?
Эсна, действительно, рот незамедлительно открыла – но явно не для того, чтобы донести до него свои мысли.
Потому что мысли её сводились к «это насколько же глупым человеком нужно быть, чтобы тебе нужно было, чтобы столь самоочевидные вещи отдельно говорили».
Сложив могучие руки на груди и состроив выражение лица самое надменное – Эсне и так было неуютно, а уж от того, что над тобой возвышается такая непроницаемая скала, и подавно, – он через губу торжественно заявил:
– Мы изволим принимать их раз в месяц. Напиши любезное приглашение. Через пять дней будет вполне удобно, – после чего ещё раз гневно раздул ноздри, резко развернулся и вышел: дослушивать доклады внутренней разведки. Одним из главных осведомителей которой была та самая главная жрица – чего Эсна, разумеется не знала. По правде сказать, этого и её отец не знал.
Немного посидев в тишине, она порадовалась, что гроза прошла стороной, подивилась странной покладистости владыки и споро принялась за приглашение.
Мысль о том, что ей можно будет видеть родных – и, кажется, даже часто! – казалась слишком сказочной, чтобы в неё поверить.
Все следующие пять дней она боялась, что сказка эта не сбудется: или владыка передумает, или отец заартачится. Поэтому в день встречи она ужасно нервничала; волнения добавил и неожиданно заявившийся супруг, взявшийся почему-то за ревизию её гардероба. Никому ничего не объяснив – впрочем, это было для него типичной моделью поведения! – он просто пришёл, хмуро позыркал по сторонам, обнаружил место нахождения одежды и принялся там копаться.
Эсна, в этот момент сидевшая у трюмо – служанка расчёсывала ей волосы – замешкалась. С одной стороны, стоило бы подойти посмотреть, что он там делает – за пару платьев она испугалась, вдруг ещё порвёт! – с другой, кто его знает, зачем пришёл, может, лучше, наоборот, спрятаться куда-то подальше?
Наконец, Грэхард закончил свои изыскания и с довольным выражением лица извлёк на свет выбранное платье:
– Наденешь это, солнечная! – даже расщедрился на лёгкую улыбку он.
В удивлении Эсна посмотрела на избранный наряд. Это было вечернее платье замужней дамы, в котором уместнее принимать супруга в своих покоях, нежели родню за поздним завтраком. Открытые плечи, углублённое декольте – да в таком приличные дамы на людях не показываются, даже если это всего лишь отец и сестра!
Впрочем, всерьёз оскорбиться Эсна не успела. Ей пришла в голову мысль, что владыке вроде как нет причин унижать её при родных, и его выбор должен быть обусловлен чем-то иным.
Нахмурившись, она вдруг поняла: откровенное платье должно продемонстрировать, что на её теле нет никаких синяков или ран. В самом деле, лучше один раз убедиться своими глазами, чем слушать заверения. Так что оставалось мило улыбнуться и согласиться с таким выбором.
Грэхард, определённо, зрил в корень: едва только старый князь вошёл в приёмный кабинет – в Среднем дворце таковых хватало – как взгляд его метнулся к дочери. Он словно ощупывал Эсну глазами, проверяя, нет ли на ней каких увечий.
Усмехнувшись в бороду, Грэхард ленивым тоном отрапортовался:
– Не бью, не истезаю, не насилую, не морю голодом и даже не держу взаперти.
Последнее было, на самом деле, заслугой Дерека, который осторожно обратил внимание господина на то, что запирать Эсну в рамках дворца – не очень-то хорошая идея для того, кто грезит о долгой и взаимной любви.
– Сперва, правда, неделю из библиотеки не мог выковырять, – с иронией добавил Грэхард, – но зато теперь за уши не оттянешь от яхты туманного принца.
Эсна смущённо закраснелась. Катание под парусом, действительно, здорово её развлекало.
– Библиотека и яхты, – усмехнулся князь. – Узнаю солнечную госпожу, – и протянул руку навстречу дочери.
Та тут же влетела в его объятья.
Пока они обнимались, сидевший в кресле Грэхард с скучающим видом разглядывал панели на стенах, а смущённая Ална тихо стояла у дверей и ждала своей очереди. Наконец, Эсна устремилась и к ней.
Вскоре все устроились за столиком, на котором был накрыт лёгкий завтрак. Сёстры тут же завязали оживлённый разговор: Эсна рассказывала о книгах, которые прочла, а Ална, говорившая почти одновременно с ней, – о книгах, которые прочёл её сын. Сами они прекрасно понимали друг друга и успевали и говорить, и слушать, а вот со стороны это сливалось в непрерывный щебет, уследить за которым не представлялось возможным.
Мужчины предпочитали молчать. Грэхард был занят самым важным и интересным делом: любовался женой. В таком оживлении он её раньше никогда не видел, и ему определённо нравилась открывшаяся картина. Старый князь же, чаще глядя на дочь, пытался искоса поглядывать на владыку, видимо, в попытках проникнуть в его тайные замыслы. Не преуспев, он, в конце концов, словно бы промежду прочим отметил, покручивая в руках чашку с ароматным кофе:
– Раньше Ранниды не позволяли своим жёнам принимать визитёров.
