— Презираешь меня, да? — поинтересовался Виктор с горькой усмешкой и тут же сам ответил. — Презираешь. И есть повод.
— Ближе к делу, — рявкнул я, — Что произошло, где был, почему не объявился?
— О самой аварии много не расскажу. Сел в вертолёт, поднялись в воздух, летели нормально, немного болтало, но ничего особенного, всё как обычно. Но потом появился какой-то странный звук, в кабине в принципе шума хватает, поэтому что дребезжало, не понял, может лопасти, может двигатель или ещё что. Я, конечно, крикнул пилоту, мол в чём дело, тот меня успокоил, сказал, что погодные условия изменились, но переживать не о чем. И после где–то через пять минут понеслось…. Тот посторонний звук усилился, вертолёт бросало, мы начали падать. Говорят в экстремальной ситуации вся жизнь проносится перед глазами — враньё. Паника, страх и мысль, что ты сейчас сдохнешь — вот и всё, что с человеком творится. Когда очнулся, не знал, сколько времени прошло после крушения, удивился, вокруг валялись обломки, но мало. Голова была как чумная, всё болело, но передвигаться я мог. Ждал спасателей, но закат близился, никто так и не появился, в горах и днём холодно, а ночью тем более, решил спуститься ниже. Шёл там, где можно было пройти, старался только обратно вверх не подниматься. Два дня блуждал, вымотался и отчаялся так, что уже подумывал не мучиться и с какого-нибудь обрыва сигануть вниз. Не добровольно, но всё же сорвался и упал, сознание потерял, а когда в себя пришёл, из ноги торчала кость. Думал всё, прямо там и помру, но стемнело и вдалеке стали заметны огни. До той деревни в прямом смысле полз, хорошо на меня наткнулся старик, сам поднять не смог, но завёл трактор и довёз до своего дома. Там деревня, десять домов, из которых половина заброшенных, ни школы, ни магазинов и, разумеется, врачей нет. Единственный способ на помощь позвать – сотовая связь, у старика был телефон, но позвонить и обо мне сообщить, я ему не дал. Пока он телефон из шкафа доставал, я лежал на диване напротив зеркала и как на себя взглянул, всё желание возвращаться в прежнюю жизнь отпало, — на этом моменте Виктор, что до сих пор смотрел исключительно куда-то вперёд, ко мне развернулся и стянул с головы шапку. — Авария меня не убила, но изуродовала.
Теперь на Виктора смотреть без содрогания было сложно. Вся та часть, что скрывалась под шапкой, была обожжена, вместо пусть и седой, но густой шевелюры – один сплошной жуткий шрам.
— Ну, стал «красавчиком» дальше-то что? Ты же не юная барышня, претендующая на титул Мисс Мира. Ты пятидесятилетний мужик, за плечами которого ответственность за немалый бизнес и с обязательствами перед молодой женой. Не пойму, какого хрена не дал позвонить деду?! — прорычал я.
— Посмотри на меня! — затрясся и взревел Виктор. — Как я мог вернуться к Кире таким? Тебе не понять, каково — это обожать женщину, жить с ней, знать, что ты ей в тягость, но довольствоваться тем, что хотя бы терпит, не уходит и рядом. Она в прежнем виде не любила меня, а теперь ещё и брезговала бы. Я бы и свою и жизнь Киры превратил в ад.
— Да ничего подобного, — хмыкнул я. — Слышал же о таком понятии, как развод. Освободил бы Киру от себя, и всё, никаких проблем.
— Кира не такая, она бы от инвалида не ушла, до последнего тянула бы лямку, — натягивая шапку обратно, возразил дядя.
— Ну, ты и гнида, — выплюнул я. — Вертишь ситуацией как удобно. Во-первых, мог уйти ты, не спрашивая, согласна она или нет. А во-вторых, Кира адекватная, синдромом жертвы не страдает, даю девяносто девять и девять десятых процента, что преспокойно бы она с тобой развелась. И напоследок, что же ты любимую женщину так подставил? Угадай, у кого Загидов начал требовать деньги за алмазы, которые ты взял, но не заплатил?
— У кого?
— Дебилом-то не прикидывайся, у твоей законной жены. Отморозка к ней подослал, тот Киру сначала по телефону кошмарил, потом у дверей квартиры ножом угрожал, конюшню ей спалил. В общем, если бы я не вмешался, хер знает, как бы для Киры твой долг аукнулся.
— Рассчитывал, что Загидов по причине моей смерти, долг спишет, — оправдываясь, растерянно бросил дядя. — Но ты же вмешался, ради всего святого, скажи, что Загидов после этого отстал от Киры.
— Да. Я заплатил и отстал.
Виктор с облегчением выдохнул, но тут же о чём-то задумался и с прищуром на меня покосился. — Признайся, уже водишь хороводы вокруг моей жены, или ещё пока выжидаешь?
— Вожу!
— Ну и племянничек же мне достался, — дядя зло усмехнулся. — Так говоришь, как будто гордишься тем, что клинья к моей жене подбиваешь. Не сделал я из тебя человека. Хоть из чувства благодарности за то, что в детдом не отправил, не зарился бы на моё.
— На твоё! — рявкнул я и, схватив родственника за ворот плаща, подтянул к себе. — Путаешь, Витя. Это ты позарился на моё и подло присвоил. Подловил Киру в сложный момент, и под предлогом, что якобы оказываешь поддержку, уговорил выйти за тебя замуж. Не будь Кира тогда раздавлена моей изменой, близко бы тебя к себе не подпустила.
