Путь, который они избрали, следуя цифрам числа e — 2.718281828459045… — вел их все глубже в сердце математической структуры. С каждым поворотом воздух становился гуще, наполняясь энергией, которая заставляла волосы вставать дыбом, а кожу покрываться мурашками от близости к чему-то фундаментальному.
На 177-м уровне лабиринта — числе, соответствующему одной из групп цифр в разложении e — они наконец достигли цели.
Центр Бесконечности.
Это было сферическое пространство диаметром около ста метров, стены которого состояли из чистого света, пульсирующего в ритме математических последовательностей. В воздухе парили символы и формулы, медленно вращающиеся вокруг центральной структуры — додекаэдра из кристаллизованного времени, внутри которого медленно билось нечто, напоминающее сердце вселенной.
И рядом с этим сердцем, паря в невесомости, находился Хрономорф.
Кларк увидел его таким, каким никогда не описывали легенды. Не как ужасающего Стража или безликую Силу, а как воплощение самого времени — существо из переплетенных хронолиний, чье тело существовало одновременно в прошлом, настоящем и будущем. Его форма постоянно менялась: то он был гуманоидом с крыльями из звездного света, то геометрической фигурой, состоящей из вращающихся колец времени, то просто присутствием, которое ощущалось каждой клеткой тела.
— Добро пожаловать, — раздался голос, который звучал одновременно из прошлого и будущего. — Альтаирианец, познавший горечь потери. Землянка, открывшая красоту бесконечности. Вы пришли в момент, когда старые уравнения перестают работать.
Мери инстинктивно попятилась, но Кларк сделал шаг вперед. Весь его научный опыт, вся подготовка альтаирианских исследователей кричали, что он находится лицом к лицу с феноменом, который переопределит все известные законы физики.
— Ты Хрономорф, — сказал он. — Страж временных линий. Почему ты защищаешь Землю?
Древняя сущность повернула к нему лицо — если это можно было назвать лицом. Там, где должны были быть глаза, вращались галактики, а вместо рта — черная дыра, из которой исходили слова.
— Защищаю? — В голосе Хрономорфа звучало нечто похожее на удивление. — Нет, молодой торговец планетами. Я не защищаю. Я… наблюдаю. И направляю. И жду.
— Жду чего? — спросила Мери, преодолев первоначальный страх.
— Решения Великого Уравнения.
Хрономорф жестом указал на центральный додекаэдр, и тот засиял ярче. В воздухе начали появляться голографические проекции — фрагменты истории галактики, записанные в математических символах.
— Миллионы лет назад, — начал свой рассказ Хрономорф, — Предтечи столкнулись с проблемой, которая угрожала самому существованию разума во вселенной. Они назвали ее «Парадоксом Эволюционного Пика».
Видения показывали величественную цивилизацию Предтеч — существ, которые превзошли физические ограничения, научились манипулировать пространством и временем, создали технологии, способные перестраивать реальность на квантовом уровне. Но вместе с технологическим совершенством пришла стагнация.
— Чем совершеннее становилась цивилизация, — продолжал Хрономорф, — тем менее способной она была к дальнейшему развитию. Предтечи достигли состояния, когда любое изменение казалось ухудшением. Они стали… статичными.
Кларк почувствовал болезненное узнавание. История Альтаира — его собственной цивилизации — была вариацией той же темы. Альтаирианцы тоже достигли технологического пика, потеряв способность к эмоциональному и духовному росту.
— И тогда Предтечи создали Великий Эксперимент, — видения показывали строительство лабиринтов по всей галактике, создание Хрономорфа как управляющей сущности, разработку математических моделей эволюции разума. — Они решили найти формулу идеального баланса между порядком и хаосом, стабильностью и изменением, разумом и эмоцией.
— Вы экспериментировали на целых цивилизациях? — с ужасом спросила Мери.
— Не экспериментировали, — поправил Хрономорф. — Направляли. Создавали условия для естественного развития. Некоторые цивилизации эволюционировали в сторону абсолютного порядка — как ваш Консорциум. Другие — в сторону творческого хаоса. Третьи находили различные формы баланса.
Новые видения показывали множество миров — планеты роботов, достигших механического совершенства, но утративших способность к творчеству; миры художников, где эмоции правили настолько, что наука стала невозможной; цивилизации философов, которые думали, но не действовали.
— За миллионы лет мы наблюдали тысячи вариантов, — Хрономорф плавно перемещался вокруг центрального кристалла. — Но ни один не был… полным. В каждой цивилизации что-то было потеряно в процессе развития.
— И что особенного в Земле? — спросил Кларк.
Ответом стало новое видение — история человечества, увиденная сквозь призму математических моделей. Войны и мир, наука и искусство, разрушение и созидание — все переплетено в сложный паттерн, который никогда не повторялся, но всегда сохранял внутреннюю гармонию.