Гирланд вернулся в дом и медленно поднялся по лестнице; голова его напряженно работала. Он остановился у спальни Эрики Ольсен, тихо открыл дверь и заглянул в комнату. Эрика спала, светлые волосы шведки разметались по подушке, печать спокойствия и умиротворения лежала на ее прекрасном лице.
Гирланд закрыл дверь и прошел в ванную. Принял холодный душ, потом с одеждой в руках направился к себе, открыл дверь.
– Марк… пожалуйста… не зажигай свет, – прозвучал тихий голос.
Он остановился, прижав одежду к обнаженному телу:
– Джинни?
– Мне все равно! Я знаю, что завтра потеряю тебя. Когда эта женщина проснется, ты не захочешь смотреть на меня.
Лунный свет, проникавший в комнату сквозь щели деревянных ставен, позволил Гирланду увидеть сидящую на кровати Джинни, которая прикрывала свое тело простыней.
– Не надо меня презирать.
– Джинни, дорогая, мне не за что презирать тебя.
Гирланд сделал несколько шагов по комнате, бросил одежду и присел на кровать. Стянул простыню с Джинни.
– Но ты уверена, Джинни? – Он обнял хрупкое обнаженное тело.
– Я знаю, что потеряла стыд, – прошептала она, касаясь пальцами его спины, – но это потому, что я уверена.
Она была подарком судьбы, отвергнуть который невозможно; Гирланд принял его ласково и радостно.
Маликов и Смирнов перехитрили полицейских, которые искали их на дорогах, ведущих к югу. Русские примчались в аэропорт Ле-Туке и наняли воздушное такси до Экс-ан-Прованса. Там их ждал в автомобиле один из подручных Смирнова. Они проехали через Драгиньян, Грас, Турет и добрались до Кань-сюр-Мер. Здесь, в старом домике у моря, который принадлежал сотруднику советского посольства, они уселись за стол и начали расспрашивать Петровского: Смирнов привлек к операции этого человека, когда возникло предположение, что шведку, скорее всего, прячут где-то под Ниццей.
Петровский, худощавый молодой человек, стремящийся быть таким же, как Маликов, сходил к вилле Дори, пока руководители операции находились в пути. Он доложил кратко и по существу.
– Вилла надежно защищена, – сказал он. – Прорваться на ее территорию можно лишь фронтальной атакой. Виллу охраняют шесть хорошо вооруженных человек.
Он показал нарисованный от руки план виллы; Маликов уставился на схему, затем закурил и откинулся на спинку стула.
– Надо все обдумать. Атака исключается. – Он ткнул пальцем в план. – Вы уверены, что с верхней дороги нельзя спуститься по склону горы? Там нет тропинки?
– На местных картах тропинка отсутствует.
Маликов раздраженно махнул рукой:
– Это не значит, что ее нет. Немедленно отправьтесь туда и проверьте.
Петровский встал.
– Есть, – сказал он и покинул комнату.
Маликов посмотрел на Смирнова своими сверкающими зелеными глазами.
– Вот болван. Он должен был все проверить.
Смирнов пожал плечами.
– Покажите мне того, кто не был болваном в его возрасте, – сказал он. – Я вынужден работать с теми людьми, которых мне дают.
Несколько американских и французских туристов летели рейсом Париж – Ницца. Самолет отправился из Парижа в 7:30 и совершил посадку в Ницце в 8:55. Среди пассажиров была молоденькая китаянка с футляром для скрипки. На девушке было дешевое платье в цветочек и туфли на высоких шпильках. Пройдя через турникет вместе с другими туристами, девушка направилась в вестибюль.
Джоджо, обозленный тем, что пришлось рано встать, встретил ее. Парня не интересовали китаянки: ему не нравились их короткие толстые ноги и широкие бедра.
– Привезла? – с ходу спросил он девушку.
– Да.
– Тогда идем.
Он вышел из аэропорта и зашагал к припаркованному неподалеку «Пежо-404». Девушка проследовала за ним, неуклюже спотыкаясь, но гордясь своими шпильками. Они сели в машину, и Джоджо, управляя автомобилем с осторожностью, направился в Вильфранш.
Пока ехали в гостиницу Руби, никто из них не проронил ни слова. Пирл поздоровалась с девушкой. Укрывшись в спальне, Саду извлек из футляра для скрипки переломленную пополам винтовку 22-го калибра с оптическим прицелом и глушителем. Это было прекрасное оружие, изготовленное японскими мастерами. Саду протянул винтовку Джоджо:
– Вот. Я выполнил мою работу, теперь дело за тобой.
Джоджо с оружием в руках прошел к кровати и сел на нее. Он собрал винтовку, привинтил глушитель, установил оптический прицел. Подойдя к окну, прицелился в далекое дерево. Его движения были такими отточенными и профессиональными, что у Саду по коже пробежали мурашки озноба, хотя в комнате было душно.
Повернувшись, Джоджо улыбнулся. Он редко улыбался; когда он обнажил свои пожелтевшие зубы, его худое лицо стало еще более злым.
– То, что надо, – сказал он. – Считайте ее мертвой.
Джинни пошевелилась, и Гирланд тотчас проснулся.
– Все в порядке, – тихо сказала девушка. – Я пойду к себе.
– Который час?
– Начало седьмого.
Гирланд вздохнул, потянулся, лег на спину. Джинни, сидя на краю кровати с немного взъерошенными светлыми волосами, искала ногами тапочки.
Он обнял ее и прижал к груди:
– Привет, Джинни. Не уходи еще.
Его руки обхватили маленькие груди девушки; он поцеловал ее в ухо.
Она освободилась из объятий Гирланда и накинула халат:
