Я понимал, что Луису все же обидно из-за последствий и из-за того, что он единственный, кто был тому виной. Вместо этого я заострил внимание на более приятной для него истории – о его переходе в «Барселону» за 75 миллионов фунтов. Я знал о его давней симпатии к «Барселоне» и о том, как ему с женой важно, что они, наконец, едут в Каталонию. Одиннадцать лет назад, когда ему было шестнадцать, Луис впервые побывал в Барселоне – он встречался там со своей девушкой, Софи. Они с семьей только-только переехали в Испанию из Уругвая. Они жили в Кастельдефельс, на побережье недалеко от Барселоны. Сердце Луиса было разбито от расставания с любимой, и он поклялся Софи и самому себе, что с помощью футбола найдет способ вернуться в Европу, а в конце концов и в Барселону. Прежде чем попрощаться с ней и вернуться в Монтевидео, шестнадцатилетние Луис и Софи проскользнули на «Камп Ноу», чтобы сфотографировать пустой стадион. Она боялась, что их поймают. Но Луис все же сделал фото, и теперь он пытался воплотить свою мечту в реальность.
Они с Софи, которая теперь была его женой, и двумя детьми, Дельфиной и Бенхамином, снимут дом в Кастельдефельсе. Так завершится история любви и футбольная фантазия. Несмотря на то что мне грустно было потерять его в качестве товарища по команде, я был только счастлив за Луиса. Я не сомневался, что в «Барселоне», где он будет играть вместе с Месси и Неймаром, его ждет большой успех. Мы немного посидели на том самом месте в Мелвуде, где почти ровно год назад я убеждал Луиса отказать «Арсеналу» и еще на сезон остаться в «Ливерпуле». Мы оба все еще немного переживали, что такой потрясающий период соревнований, что мы провели вместе, не завершился завоеванием титула, которого мы жаждали. Зато у нас остались воспоминания – и дружба. Еще меня поразило, что, прежде чем мы навсегда покинули Мелвуд в тот день, Луис заговорил со мной о Филиппе Коутиньо.
– Обязательно присмотри за ним, – сказал о нем Луис, – он – хороший парень.
Так я понял, как высоко Суарес ценил Коутиньо как игрока. Я знал, что они близки, потому что все игроки из Южной Америки и испанцы любили Луиса. Но меня тронуло, когда Луис отметил Филиппе как наше особенное молодое дарование. Это совпадало с моим собственным мнением.
Филиппе – удивительно одаренный, и я думаю, что он станет ведущим игроком «Ливерпуля». Многие фанаты «Ливерпуля» уже считают его нашим главным игроком. Он недавно подписал новый контракт и вместе с женой, с которой они составляют красивую пару, похоже, обосновался здесь. Но я знаю и то, что через пару сезонов испанские титаны, «Барселона» и «Реал Мадрид», придут за Филиппе точно так же, как пришли и за Луисом. Тогда-то «Ливерпулю» и придется несладко, потому что для любого южноамериканского или испанского игрока искушение перейти в один из этих двух клубов слишком велико. Пока этого не случилось, «Ливерпулю» нужно действительно дорожить Филиппе.
Я уже следил за ним. Но с тех пор как Луис разговаривал со мной в свой последний день в «Ливерпуле», я стал еще внимательнее. Если меня какое-то время не было – из-за травмы или временного отстранения, я непременно писал Филиппе сообщения до и после матча. Я понимал, что нам нужно удержать его как можно дольше. Я не часто пользуюсь социальными сетями, а если и обращаюсь к ним, то размещаю фотографии в Инстаграме. 1 сентября 2014 года снимок с Мелвуда запечатлел меня с Луисом, с футболкой «Барселоны», что он мне только что подарил. Мы оба улыбались, растянув футболку между собой.
«Он вернулся – с подарками, – написал я в Инстаграме. – Эмоциональное прощание с главным игроком этим утром. Удачи феноменальному футболисту».
В этот же день Луис в Твиттере оставил последнее сообщение из «Ливерпуля» с нашей с ним фотографией, с Гленом Джонсоном и Джоном Флэнаганом:
«Сегодня я могу попрощаться кое с кем из друзей. Замечательно вспомнить все хорошее, через что мы вместе прошли. Спасибо за все радости, что вы мне подарили!!!! Отличное фото с @Glen_johnson, @jon_flan93 и Стивеном Джеррардом!!!!»
Мое собственное будущее после ухода из международного футбола, казалось, стало более стабильным. Об этом объявили 21 июля, но на самом деле решение было принято, пока я был в Бразилии. Из уважения к Рою Ходжсону я согласился обдумать это еще пару недель.
Ключевую роль играл Брендан Роджерс. Перед турниром Кубка мира я переговорил с ним о том, что, наверно, это будут для меня последние матчи за сборную Англии. Я сказал, что мы посмотрим, как будет проходить турнир, и договорились обсудить это непредубежденно, когда будет подходящее время.
Брендан держал со мной связь: он писал и звонил мне, чтобы пожелать удачи перед началом группового этапа. Потом мы еще разговаривали между матчами с Уругваем и Коста-Рикой, потому что мне нужно было выяснить планы тренировок до начала периода соревнований. А еще я считал, что это – идеальная возможность поднять вопрос о моем будущем в английской сборной.
