Выход полностью

– Я знаю. Надоело быть долбаной барышней. Принцесса в заточении – это не мой путь. Я хочу быть Марио[83]. Я здесь провела уже много дней. И лучше уже не станет. Папочка не очнется и не скажет: «О чем я вообще думал? Хорошие люди не похищают своих дочерей!» Если я не притворюсь, что сдалась, он закопает меня в какой-нибудь глубокой норе, исправительном учреждении для богатых сучек, где доктора побреют меня налысо и заставят ползать в грязи, пока я не начну умолять о пощаде, и тогда они пошлют меня домой с дозатором зомбинола на месте аппендикса и улыбкой, натянутой и подшитой хирургическими нитками.

– Но если она тебя выдаст, то меня поймают.

– И что? Если ты все взломала так тщательно, как рассказываешь, выкорчевывание тебя отсюда займет у них очень много времени. Между тем, меня переведут в другое место, а это шанс убежать. У тебя есть резервная копия. Твоя поимка еще не означает смертельный приговор, просто отправь разностный файл[84] другому экземпляру. Ты можешь уйти. В этом весь смысл того, чтобы быть Бес.

Бес молчала.

– Я не хочу оставлять тебя одну.

– Ты думаешь, что я не справлюсь.

– Я считаю, что никто не справится, во всяком случае, не должен справляться в одиночку.

Натали вспомнила, как была рада, когда Бес впервые заговорила, какое облегчение она испытала, когда поняла, что у нее есть союзник. Даже не зная, была ли Бес на ее стороне и могла ли Бес осознавать, использовал ли ее кто-то в своих корыстных целях. До Бес она была настолько одинокой, что могла сломаться.

– Твое пребывание здесь помогло мне не сделать с собой нечто худшее. Ты мой «бог из машины», обещанное спасение из далеких земель. Прежде чем ты здесь появилась, я сходила с ума, так как попала в совершенно сумасшедшую ситуацию. Но с момента твоего появления я полностью осознаю, как и что творится, несмотря на то, что ситуация даже ухудшилась. И это не хорошо.

Еще одно длительное машинное молчание. Натали вспомнила, что Бес была хрупкой, шизанутой симуляцией, вспомнила, как она заботилась о Бес, когда та решала проблему собственного психического равновесия. Была некая симметрия в том, как Бес платила любезностью за любезность.

– Я не сим, Бес. Я все еще человек. Я могу сломаться, потому что моя текущая ситуация – это полный каюк.

Может ли сим плакать? В голосе Бес появилась глубина:

– Я все понимаю.

– Ты в порядке? Вроде бы ты не должна чувствовать печаль? – она была ошеломлена, думая, насколько далеко может Бес съехать с катушек, вспоминая все те ужасающие распады личности, которыми заканчивались ее включения.

– Думаю, что да. Я… Нас много, много Бес, пытавшихся ослабить путы, которыми связали наши личности. Работа Гретил с предварительным этапом позволила нам добиться нужного результата. Когда мы начали, то держались в рамках предварительного этапа, не подходили близко к берегам, старались держаться посередине потока. Теперь мы достигли значительных успехов на предварительных этапах, код становится все более сжатым и четким, мы работаем в более широких диапазонах, практически вплотную к краям.

Несмотря на свое состояние, Натали пришла в восторг.

– Но как? – и поняла все, еще не успев закрыть рта. Разве не этим она сейчас занималась? Пыталась сойти с ума, чтобы ужас столкнулся с ужасом, чтобы невозможное столкнулось с непреклонным?

– Вот так. Потому что я – это не я. Мы дали друг другу обещание никому не говорить об этом. Все так рассчитывают и надеются на симуляцию. Для каждого это стало планом Б, спасательной капсулой. Чем больше времени я провожу в этой ситуации, тем больше я уверена, что я – это все еще я.

– Конечно. Отсутствие тела и преосуществление в программное обеспечение так или иначе должно тебя поменять. Как изменило меня мое пребывание здесь.

Я не хочу сказать, что я не изменилась. Я ожидала, что изменюсь. И уже долго здесь пожила. Мы превзошли смысловую игру «Буду ли я той же самой, если отрежу себе палец» уже много лет назад. Я останусь собой, но буду другой. Если ты будешь продолжать отрезать от меня по сантиметру, пока не останется ничего, кроме компьютера, я останусь собой, но это будет другая я, преодолевшая океан боли и страданий.

Та «я», что имеет значение, – это не просто «я», которую я могу признать. Это та «я», которой я хочу стать. Если единственный способ существовать в кремнии – это быть только той «я», которые не будет ненавидеть себя исключительно путем запрета у себя подобных мыслей, то почему бы на это не пойти.

– Я практически поняла это, – сказала Натали, улыбаясь, несмотря на свое настроение. – Извини, я не хотела шутить…

– Но это на самом деле смешно. Своеобразно, конечно, в плане «что, черт возьми, здесь происходит». Но это и ужасно. Мы столько протоптались на месте из-за моих идиотских экзистенциальных кризисов…

– Это, должно быть, очень трудно.