Ласка так отвлеклась на мысли о машинах однократного применения, что практически забыла о полицейской патрульной машине. В это время ее двери открылись, и Ласка опустила руки в карманы своей парки, отделанные мягкой овечьей шерстью, пытаясь совладать с поднимающейся паникой.
Из патрульной машины вышла женщина среднего возраста, одетая в шерстяную кофту и грязеотталкивающие желтые резиновые сапоги. Она была азиаткой, может, китаянкой. Ее теплые наушники чуть съехали набок и показалась черная копна волос с проседью, которую тут же растрепал ветер.
– Оружие? – голос ее был мощным, строгим, и говорила она без акцента.
– Отсутствует. Но если оно имеется у вас, я готова согласовать его приобретение.
Женщина прикусила губу:
– Наглеете. Залезайте, а то замерзнем.
Надя подошла к патрульной машине, встала у дверцы и тут же нетерпеливо замахала Ласке:
– Садись первой, давай.
Двигаясь, словно в кошмарном сне, когда ничего не можешь с собой поделать, но входишь в комнату, где тебя ждет монстр, она подошла к машине и нагнулась, чтобы сесть. Она снова попыталась подавить в себе панику, почувствовав запах пластика и металла тактического снаряжения, наручников, износоустойчивых интерфейсных поверхностей и бронежилетов. Пожилая женщина села с другой стороны, за Лаской устроилась Надя, так что Ласка оказалась зажатой посередине. Она смотрела на прочное оргстекло, которое отделяло пассажирский салон от переднего полицейского отсека. В пол, стены и потолок были вделаны петлевые стропы, приваренные к корпусу автомобиля. Для фиксации задержанных. Она опять проглотила комок в горле.
– Спокойно, спокойно. Соберись, это сейчас никому не нужно.
– Она трясется как осиновый лист. Девушка, успокойтесь, ничего вам не угрожает. Я пользуюсь этой машиной, потому что это самый быстрый и безопасный способ перемещения. Вы не арестованы. Никто вас не похищает, не пытается отыграться, вас никто не отвезет на заброшенный пустырь и не убьет, спустив тело в канаву…
– Вы считаете, что это ее успокоит? – тон Нади был насмешливым. Эта зловещая постановка была одним из элементов плана Нади: встречи в краденых машинах правоохранительных органах в городах-призраках.
– Хорошо. Мисс Редуотер, я просто хочу сказать, что вы в полной безопасности и вам совершенно не о чем беспокоиться. Меня зовут София Тань. Я, конечно же, знаю вашего отца, но чуть хуже, чем ваших дядей.
Она знала это имя! Ласка изучала лицо Тань. Знакомое лицо.
– Вы были… депутатом-премьером или что-то в этом роде?
Та рассмеялась. На ее гладкой коже появились веселые морщинки.
– Нет, дорогая, я была генеральным прокурором. В годы правления Клемента. Мы встречались, хотя я совершенно об этом позабыла, да и ты, как я думаю, тоже. Однако мой социальный дневник не врет. Ты была школьницей, посещала какую-то благотворительную акцию в рамках какого-то проекта твоего дяди. Да, стипендиальный фонд Колледжа Верхней Канады.
– Вы правы, я об этом не помню. Ненавидела такие вещи.
– Я тоже.
Она начала согреваться, расстегнула свою парку, глубоко задышала. Надя переводила взгляд с нее на Тань.
– Но давайте перейдем к текущим делам, – сказала Тань. Она соединила пальцы обеих рук и быстро постучала подушечками. – Доказательные материалы. – Ряд красных индикаторов вдоль потолка отсека начал пульсировать. – Все, что мы здесь скажем и сделаем, будет записано в опломбированное хранилище. Машина будет передавать хэш[100] видео на федеральный сервер хранения данных каждые десять секунд. Все, что мы здесь скажем, может использоваться как доказательство в любом суде Канады или другого государства Организации экономического сотрудничества и развития[101]. Для протокола: меня зовут София Ма Тань, номер социального страхования 046 454 286. Мисс Редуотер, пожалуйста, представьтесь.
Она прочистила горло:
– Натали Лилиан Редуотер, номер социального страхования 968 335 729.
– Мисс Редуотер, 17 июля 2071 года, когда вам исполнилось двадцать один год, вы стали полноправным владельцем вашего семейного фонда, копию заверяющего документа я получила у государственного попечителя. У меня есть также бумажные копии уставных документов доверенного фонда. – Она извлекла пластиковую папку для документов из стопки, лежавшей у ее ноги, подняла, перевернула страницу, опять подняла, затем опять перевернула, и так сорок раз. В глазах у Ласки поплыло.
Наконец, ей передали документы, которые показались смутно знакомыми, она подписывала ряд документов, когда ей исполнилось восемнадцать, в присутствии отца и кого-то из семейной юридической компании для обслуживания аристократов, которая называлась «Кассель Брок» и располагалась где-то на Бей-стрит. Молодая женщина из фирмы дотошно объясняла ей назначение каждого документа, ожидая вербального подтверждения ее согласия каждые несколько минут, и все это так же записывалось на опломбированную камеру. Теперь они делали совершенно обратное, аннулируя все, что она сделала раньше.
– Мисс Юшкевич, пожалуйста, представьтесь.
