Перед этим Надя расслабилась в ожидании. Это расслабленное внимание и одновременно невнимание она уже демонстрировала в самом начале своей работы охранником во время пленения Ласки. Теперь же она ожила, как компьютер, вышедший из спящего режима:
– Надя Владимировна Юшкевич. Белорусский паспорт 3210558A0101. Национальный идентификационный номер Багамских островов 014-95488.
Все остальное проходило в формате «вопрос-ответ», и Тань провела всю процедуру без единого огреха, демонстрируя безграничное профессиональное терпение к выполнению бюрократического ритуала. Иногда она сверялась по длинному контрольному списку и заставляла переделать тот или иной шаг, казавшийся ей не вполне безукоризненным. Один раз Ласка запнулась шесть раз подряд, пытаясь произнести сложно сформулированное заявление о том, что ее ни к чему не принуждают и что она находится в дееспособном состоянии. Тань дала ей ровно две минуты, чтобы взять себя в руки, прежде чем снова попытаться произнести эту фразу. Наконец, Ласка повторила ее идеально.
Во рту у всех пересохло, тем более что машина заметно нагрелась. Тань достала кожаный мешок для воды, отпила первой, затем закрыла пробку и опустила мешок между собой и Лаской.
– Ну вот и все. Наконец-то.
Солнце зашло. Небо было мрачным с низко стоящими облаками. Восходящая луна мутно блестела чуть выше верхушек деревьев.
– Конец доказательных материалов.
Красные огни погасли.
– Разве юристы моего отца не узнают, что мы это сделали?
– Конечно, узнают, – сказала Тань. – Сегодня я нажила себе очень могущественных врагов. Мы с мисс Юшкевич договорились о получении мною адекватной компенсации за это.
В полумраке салона невозможно было прочитать выражение их лиц.
– А теперь что? – она вспомнила шутку женщины о том, что ее тело бросят в канаву, и поняла, что если это планировалось, то пришло время исполнения. – Пора меня убрать?
– Конечно же нет, – сказала Надя. – Если это будет оспорено в суде, любой признак грязной игры значительно ухудшит мое положение.
– А.
– Кроме того, – сказала Тань, – ты нам нравишься. Надя очень хорошего мнения о тебе.
Ласка не знала, что и думать. Надя была супершпионом, ниндзя-убийцей, и насколько Ласка понимала, Надя рассматривала ее как предмет утонченной, изысканной мебели.
– Мне она тоже нравится, – с трудом выдавила она из себя.
Тань сделала что-то своими пальцами, и окна деполяризовались, так что сквозь них стал виден окружающий город, а не видеопоток. Грязное небо, черные силуэты зимних деревьев, осыпающиеся здания.
– Что вам нужно? – спросила она Надю.
– Пища, вода, электропитание, если они у тебя есть, – сказала Надя.
– Все, как ты просила. – Она слегка подтолкнула ногой рюкзак, стоявший на полу машины.
– Телефоны? Чистые телефоны?
– Не смогла их достать в такие сжатые сроки. Но принесла новые интерфейсные гаджеты: кольца и все такое. У меня были свои запасы, заводская упаковка, а покупала я все через анонимайзеры или через закладки, так, на всякий случай. Они старые, поэтому тебе придется обновить прошивку, прежде чем начать принимать сетевой трафик.
– Подойдет, – сказала Надя.
К удивлению Ласки, они долго обнимались, практически как мать с дочерью.
– Будь осторожна. И позаботься о нашей маленькой Ласке. Она кажется хорошим человеком. Кроме того, какая тень ляжет на нас, если вдруг она…
– Она является моим клиентом. Я не теряю клиентов.
– Я знаю, – она щелкнула пальцами, дверные замки открылись, и включился свет, а окна тут же стали темными зеркалами.
– Пойдем, – сказала Надя.
Тань протянула руку. Ее кожа была сухой, рука слабой, старой женщины, казавшейся гораздо старше своего лица. – Удачи. Будь я моложе, то сделала бы то же самое. Это все не сможет долго просуществовать. Даже если сможет, то
Ласка встретилась с ней глазами и кивнула. Она не до конца понимала, что именно происходит, но сейчас появилось хоть какое-то смутное представление.
Она вышла, застегнула парку, натянула капюшон, нашла пару мембранных перчаток, которые оказались фантастически теплыми и такими тонкими, что напоминали хирургические.
Надя тоже застегнулась. Она подняла руку, показала полицейской машине, что у них все хорошо, и помахала рукой на прощание. Машина медленно отъехала. Они смотрели на удаляющиеся задние габаритные огни, затем еще постояли в навалившейся безразличной тьме.
– А теперь что? – спросила Ласка.
В ироничном голосе Нади чувствовался задор:
– Теперь мы станем ушельцами. Что же еще?
Первое, что сказал Итакдалее, было:
– Это совсем не то, что я ожидал.
Керсплебедеб вскрикнул, а Гретил улыбнулась и начала тереть глаза.
– Привет, друг.
– Я умер?
– А это, – сказал Керсплебедеб, – вопрос на один миллион долларов.
– Почему только на один?
– Мы тут не делаем поправку на инфляцию. Я хипповый ушелец, поэтому просто не слежу за своими деньгами.
