Выход полностью

Теперь она поняла, где находилась: бункер отца. В нем были независимые, избыточные сетевые подключения, резервные источники питания, запасы продовольствия и воды, а также целый оружейный арсенал. Ее отец, скорее всего, никому не рассказывал о своем бункере. Сама Натали никогда его не видела и знала, что если невзначай открыть его, то сработают сигнализации по всему городу. Папа специально рассказал ей это, просто на случай, если ей вдруг захочется закатить здесь один из своих праздников.

Должно быть, с тех пор папа построил себе более качественный бункер. Он что-то говорил о помещении на втором подвальном уровне, устроенном с помощью тихого бура, который его друг из числа зотт использовал под своим поместьем, чтобы соорудить там целую пещеру. Папа тогда забился в экстазе ревности. Ни при каких обстоятельствах он бы не пустил сюда этого господина «Я-не-медбрат», если бы не имел более секретного места, от которого зависела бы его жизнь. Хотя, может, он планировал собрать всех работников после того, как основательно промоет ей мозги, и замуровать их в армированные стены, как фараон строителей своей гробницы.

Эти мысли отвлекли ее на целых семь минут. Когда они исчезли, Натали осталась наедине со сложившейся плачевной ситуацией. Мысли о Гретил заставили ее реветь от вожделения и одиночества. Она думала о своем отце и сестре. Вроде бы отец сказал, что сюда едет мать? Может, она уже здесь? У нее был собственный этаж на взрослой половине дома. Его нечасто занимали, но, когда это случалось, словно по волшебству менялась вся атмосфера дома. Домохозяйство оживлялось от одной только мысли, что ее переменчивая хозяйка выкинет один из своих запатентованных номеров, напоминавший разрушительный полет валькирий.

Она пыталась уцепиться за одну из случайных мыслей, вращавшихся в голове по бешеной спирали. Это было место, полное отчаяния и безнадежности. Если остаться здесь надолго, то можно довести себя до самоубийства.

– Да пошло оно все, – сказала она громко. – Промывание мозгов, резиновые шланги, депрограммирование, все эти дела с Патрисией Херст[59]. – Она узнала о Херст, бедной маленькой богатой девочке, которая бегала с оружием вместе со своими похитителями, только после того, как о ней пошутила Гретил. Ее это оскорбило, однако потом Натали сделала эту девушку своим тотемом. Херст оказалась идиоткой, зато не была еще одной богатой сволочью.

Она пропела «Консенсус», невообразимо грязный марш ушельцев, все тридцать куплетов. Припев: «Консенсус, консенсус, избил и нагнул нас, но лыбиться можем мы миру теперь». Составление новых куплетов было спортивной забавой ушельцев. Этой забаве посвящали целые вики-страницы. Она не могла вспомнить их все, но начала придумывать новые куплеты на лету, особенно если петь хм-м-м-мм вместо строчки, которую трудно было подобрать. Конечно, при серьезном исполнении это было бы автоматической квалификацией.

Во многих куплетах она просто лежала и хм-м-м-кала. Но когда в ней уже иссяк начальный запал и она была готова начать петь другую песню, к ней присоединился откуда-то раздавшийся голос:

– … но лыбиться можем мы миру теперь!

Голос был до боли знакомым. Мурашки пробежали по ее коже от макушки до пят, а волосы на затылке встали дыбом.

– Бес?

– Для тебя Бес-из-машины[60], детка, – сказал голос.

Натали заплакала.

– Это какая-то мерзкая шутка, – Натали с трудом справилась со слезами, – абсолютно отвратительная.

– Была бы мерзкая, – ответила Бес, – если бы была шуткой.

– А откуда тебе известно, шутка это или нет? Ты на всех серверах управления версиями. Любой человек может построить кластер и загрузить тебя. В мире может существовать несколько сотен тебя в любых конфигурациях. Мой папа может без труда позволить себе содержать твою версию, настолько ограниченную, что будет думать, будто она проникла в эту сеть, чтобы работать против него, но при этом ее основной задачей будет шпионить за мной и всем, что я делаю. Ты никогда не узнаешь. Я могу рассказать тебе вещи, которые он не сможет узнать, только если не начнет отрезать мне соски. Он называет это гуманным «мягким» способом восстановления моего психического здоровья, что в его мире считается способностью убеждать самого себя в том, что ты достойна гораздо большего, чем есть у остальных, потому что ты такая вся из себя уникальная снежинка.

– Девочка, ты проповедуешь перед уже обращенными. Вспомни, что я стала ушельцем задолго до тебя.

– Бес стала ушельцем задолго до меня. Ты, кем бы ты ни была, являешься агентом, не знаю, сознательным или нет, дефолтного мира.