Выход полностью

Когда они с Тэм шли вдоль грузового состава, Сет размышлял о своих странных отношениях с Гретил. В далекие дни своей юности девушка бросила его ради другой женщины после того, как он сдружился на вечеринке с каким-то парнем, чьим-то возбуждающим, сексуальным кузеном. Они провели сумасшедшую ночь в дополнительной спальне квартиры чьей-то матери в Батерст-Хайтс, оставив после себя такие изорванные простыни, что, как он слышал, их потом пришлось сжечь. В последующих драматических событиях он пытался отстоять свою позицию перед разъяренной девушкой, говорил, что парни – это парни, а девушки – это девушки, и он принадлежал исключительно ей в «девичьей» части своей жизни, но не было смысла требовать от него отказываться от члена, учитывая, что она не могла похвастать таким атрибутом.

В тот момент, когда он произносил эти слова, часть его понимала, что это корыстная чушь. Он все еще краснел за свои слова, даже сейчас, спустя десять лет.

Та девушка нашла себе другую девушку, потому что он потребовал этого от нее, а потом решила, что хочет оставаться исключительно со своей новой спутницей без всяких этих скользких мыслей «исключительно для людей с вагинами», на которых настаивал Сет.

Сет, весь такой одинокий и язвительный, говорил себе, что все произошло потому, что отношения «девочка – девочка» давали нечто, что невозможно было получить в отношениях «мальчик – девочка». Он никогда не понимал эти вещи, но они должны были быть замечательными, иначе его девушка никогда бы его не оставила. Позже он понял, что разница между девушкой и им состояла не в наличии пениса, а в уродстве измены.

Когда Ласка вернулась домой с Гретил, Сет уже вел себя по своим собственным стандартам как взрослый человек. Когда внутри него начинала накапливаться ревность, он подавлял ее, с горечью вспоминая самобичевание, которому подвергал себя в память о том случае, когда он пытался противопоставить наличие и отсутствие пениса.

У него с Лаской не было серьезных отношений «мальчик-девочка», поэтому он не имел никакого права испытывать ревность, даже по нормам дефолтного мира, говорившим, что есть время, когда следует испытывать ревность. Потом появилась Тэм, которая хорошо знала Гретил, ценила ее, восхищалась ее жесткостью и крутыми математическими способностями. У них с Тэм установились отношения «мальчик – девочка». Сейчас для Сета попытаться заполучить Ласку было бы абсолютно идиотской идеей.

Технически все они были друзьями, некоторые просто дружили, некоторые состояли в более долгосрочных отношениях с совокуплениями. Когда Ласка исчезла, они бились в агонии, не понимая, что случилось с их подругой/любовницей/кем-бы-то ни-было. Они сформировали партизанский отряд, денно и нощно рыскавший в сети, в попытках найти связи, которые позволили бы раскрыть местоположение Ласки.

Когда поиск практически сошел на нет, на выходе образовалась пара Сет и Тэм и одна Гретил, по сути, вдова. Они ехали вместе на грузовом автомобиле, безучастно смотрели вперед, делая вид, что состояли в одних и тех же отношениях с Лаской и испытывают теперь равноценное горе. Но это не имело значения. В конце концов, не было смысла больше притворяться.

Сет и Тэм шли рядом с грузовым составом, который направлялся в Тетфорд. Путь лежал через приходящие в упадок области и небольшие дефолтные города, где работали магазины, а люди делали вид, что такой якобы цивилизованный образ жизни продлится вечно. В старших классах школы Сет проходил французский, но люди, говорившие на жуале[63], могли с таким же успехом говорить на клингонском[64]. Когда они проходили через очередной город, то, несмотря на языковой барьер, к их пешей колонне присоединялись люди. Люди приходили ночью к лагерным кострам. Они естественным образом оказывались шлепперами, тащившими на себе тонны ненужного мусора, который теперь совсем не раздражал Сета, короля шлепперов.

Гретил ехала на грузовом составе, погруженная в свои печальные мысли. Глаза безразлично глядели вдаль, пальцы быстро двигались по интерфейсным поверхностям. По ночам Сет приносил дымящиеся подносы из вагона-ресторана, забирал их, когда она заканчивала есть, но она ничего этого не замечала.

Наконец, однажды ночью Тэм подошла к нему, положила руку на его грудь и, уткнув лицо во впадину на шее, сказала:

– Что с ней вообще такое?

Он не знал, а Тэм упомянула вполне очевидный факт (на который он не обращал внимания), что она очень волновалась за Гретил.

– Вмешательство во имя спасения. Первым делом завтра с утра.

– Прямо сейчас, – сказала Тэм. – Ставлю на двухчасовой массаж ступней, что она сейчас бодрствует.

– Зато я не бодрствую. ОХ! Теперь бодрствую. – Он потрогал сосок и уставился на Тэм, белеющий в ночи силуэт. У той были острые ногти.

Они оделись и включили свет. Осень сменялась зимой, и дорога, где был разбит лагерь, была покрыта инеем.