На этот раз она больно ударилась локтем, и ее тело как будто пронзила молния, так что ей оставалось только цедить от боли воздух сквозь зубы. В любом случае, что вообще такое боль? Бес чувствовала боль или не чувствовала, но для нее боль была инфографикой, ползунком, который можно было двигать вверх или вниз. Рука Натали
Но все болело.
Натали медленно поднялась на ноги, потерла свой локоть. На сей раз она была более внимательной. Ей показалось, что женщина легко коснулась ее плеч, когда она пробегала мимо, затем сделала что-то, заставившее ее потерять равновесие, наклониться вперед и рухнуть лицом в пол.
Она пыталась отдышаться. Джейкоб нахмурился. Она видела, как он методично преобразовал свой страх в гнев. Но черт с ним. Она была вконец
– В третий раз должно сработать.
В этот раз он схватил ее, но она была ушельцем, носила тяжелые вещи просто из-за удовольствия делать что-то своими руками, проходя за раз по многу миль, она долго занималась йогой на лужайке «Б и Б», что сделало ее сильной и гибкой. Он же был обычным завсегдатаем тренажерных залов, перед ним лебезили обученные тренеры и фармацевты, позволившие ему накачать косые мышцы живота, как у рекламирующей трусы модели, сделать трицепсы рельефными, запястья крепкими. Он мог целый час проводить на беговой дорожке, но это было больше для показушности, так как этими мышцами он никогда не пользовался.
Она с легкостью стряхнула его руку и с радостью поняла, что теперь может так же просто свалить его на пол, как наемница поступает с ней, а затем проворно перепрыгнуть его. Прошло много лет с тех пор, как ее отец применял к ней меры физического воздействия, но она вспомнила его стальную хватку, как он мог вывести ее прочь из комнаты, когда она плохо себя вела, совершенно игнорируя ее всхлипывания. Путь только попробует так поступить с ней сейчас.
Она попыталась побежать с низкого старта, помогая себе руками для набора скорости, хотя знала, что должна нестись пулей, чтобы женщина не успела среагировать. Натали чуть не споткнулась, когда пробегала мимо женщины, в ней проснулась трусиха, которая боялась получить травму, но она тут же волевым усилием подавила это чувство и
Когда она летела вниз, то очень больно ударилась головой о стену, так что перед глазами поплыли круги. Вставать теперь было гораздо труднее. Кружилась голова, которая сильно пострадала. Женщина специально причинила ей боль, чтобы наказать за непокорство? Надо ли было бежать в полный рост?
Отец ушел в спальню, чтобы, как она поняла, позвонить кому-то и запросить помощь, поэтому в этот раз она просто пошла, уставившись на женщину. Они были вдвоем, не считая невидимых наблюдателей.
Потом она побежала. Что-то не то было с равновесием, и она просто не могла перевести дух. На сей раз женщина поймала ее и с силой развернула, четко погасив набранный ею импульс. Они с Натали смотрели друг другу прямо в лицо. Прямо перед ней было ничем не примечательное лицо женщины с маленькими зубами; из ее рта пахло зубной пастой. В одной ноздре виднелась козюля. Ее брови не были выщипаны, чего раньше Натали не замечала, и это напомнило ей о Гретил. Хотелось плакать.
Она пыталась пройти мимо, пыталась идти прямо на женщину, но та аккуратно отталкивала ее назад. Новая попытка. Очень кружилась голова. Удар действительно был очень болезненным.
Эта женщина не была врагом, просто выполняла свою работу. Натали было все равно. Она попыталась внезапно ударить наотмашь, но женщина с легкостью уклонилась. На мгновение Натали показалось, то та улыбнулась. Странно было находиться здесь, в тишине, если не считать дыхания и бормотания отца в спальне. Бессловесная интимность. Она ударила еще раз. Потом еще. Если бы у нее был пистолет, она бы застрелила сначала женщину, потом отца, потом себя. Что делать ушельцу, когда он не может уйти?
Она сдалась и опустила руки. Женщина затолкала ее в комнату. Отец сидел на стуле и смотрел на нее с чувством отвращения, как будто она была совсем жалкой. Наверное, действительно, была. Что может быть более жалким, чем ушелец, который больше не может ходить?
Она сглотнула ком в горле, пытаясь найти в себе силы, чтобы упасть на него и попытаться вонзить свои большие пальцы в его глазницы, расцарапать ногтями его глотку, пнуть в пах коленом. Мысли о таком насилии были настолько соблазнительными, что она сначала не двинулась с места, удивившись своей кровожадности.
Но затем она приласкала это чувство, а на ее лице заиграл оскал хищника. Она услышала, как тяжело дышит. Да, она была готова. И отец все понял, он прочел это в ее глазах. Он был напуган до смерти. Хищник сделал стойку. Ох, как она будет наслаждаться.
Один шаг. Второй.
