– Теперь ты будешь испытывать все, что ощущает и чувствует твоя жертва. Это станет твоим проклятием и твоим оружием. Ты будешь пытать свою жертву, но ощущать, что пытают и истязают тебя. Ты будешь сдирать с нее кожу и будешь сама лишаться чувств от этого… – медленно, вбивая свои слова в мозг дочери Шелоса, цедил парень. – Ты будешь дробить чьи-то кости, подпитав их силой тьмы и смерти, как ты раньше это любила делать, и теперь сама будешь корчиться от тех же мук. И потому ты всегда сможешь прочувствовать тот момент, когда твоя жертва будет готова рассказать тебе все, и ты не пропустишь его… Никогда… Ведь ты сама с того момента, как вступишь в наш клан, станешь этой самой жертвой… Жертвой того монстра, что ты вырастила и воспитала в глубине своей души…
– И зачем мне это нужно?.. – медленно и со злостью прошипела Акуда, попытавшись вырвать свое лицо из руки парня. – Я никогда не соглашусь на сделанное тобой предложение…
Но тот достаточно крепко удерживал ее, и потому у девушки ничего не получилось.
– А никто и не говорил вам про предложение. Я сразу хотел вас всех уничтожить. Но получив поручение главы клана, должен был только поговорить с вами. Решение же обязана принять именно ты…
Тут парень резко развернул голову Акуды вправо, направив ее взгляд на сидевшего там пожилого мага.
– Ведь только от твоего слова зависит, будете вы все жить или нет. Если ты отказываешься, я соглашаюсь с твоим решением и ухожу отсюда… Вы же остаетесь тут. Вы все. Зачем мне тратить силы и наши клановые артефакты на тех, кто и так не сможет пройти ритуал. А они… – и Лекс показал на сидящих у стены мужчин.
До них наконец стала доходить та истинная цена, которую они и должны будут заплатить за свои жизни.
– …не смогут этого сделать, если ты не примешь наших условий.
И сейчас этот молодой эллат вновь развернул лицо девушки к себе и весомо сказал:
– Ну а если ты согласишься, вы все будете живы. Но они всегда будут помнить, какая цена заплачена за их жизни. И цена – это не только твое искупление за то, что ты творила до сего момента, но и их нежелание замечать этого, и потакание твоим порокам. Теперь вы все будете платить за них и твое прошлое.
Тут Лекс отпустил молодую магиню и местного палача в одном лице. После чего сделал пару шагов назад, а потом, посмотрев на девушку, спросил именно у нее:
– Я рассказал тебе всю правду, не став ничего скрывать или умалчивать. Поэтому я жду твоего ответа.
Так, что-то жути я нагнал, даже сам себя испугался, но остальных проняло до мурашек.
Пси-внушение – сильная вещь, особенно когда остальные не замечают его воздействия. Но зато я получил именно тот эффект, которого и добивался.
Я вижу, как сжалась эта Акуда, поняв, перед каким выбором ее поставили.
«Ну а что ты хотела, – мысленно спросил я у нее, – что тебя просто так отпустят, с твоими-то замашками и скелетами, что даже в шкаф не влезают?»
Да и остальные, сидят и смотрят на меня волками.
Но так нужно. Пусть. Никто не собирался отпускать эту девчонку просто так. И мне необходимо понять, какой выбор она сделает. Даже несмотря на то, что ей сейчас скажут отец и остальные. А те точно молчать не будут.
И ждать их слов долго не пришлось.
– Не соглашайся, – первым, чуть ли не шепча каждое свое слово, обратился к девушке местный глава гильдии, – я не смогу прожить и дня с таким грузом за плечами. Да и ты… Это условие, оно сведет тебя с ума… Ты не выдержишь… Я знаю…
Тут эллат передернул плечами.
– И мы даже не сможем отомстить за тебя… У нас будут связаны руки как сейчас, так и тем более, потом… Ты же понимаешь это? – И он с печалью и грустью во взгляде посмотрел на девушку.
– Да, – тихо прошептала та, все так же ежась от ранее произнесенных мною слов, – я понимаю. Все понимаю…
Между тем к разговору подключился тот, кто ранее был военачальником Гильдии хранителей.
– Акуда, – буркнул он, – я не умею говорить так красиво, как Зурдан, но послушай меня…
И боец как-то достаточно расслабленно откинулся к стене.
– Не обращай внимания на меня или кого-то еще. Мы все знали, на что шли. Мы все знали, чем нам грозит та роль в совете, которую мы попытались занять. И не важно, какими средствами для этого мы пользовались. Я солдат, всегда был и останусь им. И поэтому я использую любое оружие, которое попадет мне в руки. Даже такое оружие, как ты. А именно им ты для меня и была. Еще одним оружием, обеспечивающим нашу победу. Это часть моей жизни. Но, кроме того, у любого солдата есть еще и такое понятие, как его долг. И мой долг сейчас – это пасть в бою. Мы уже проиграли свое сражение. Так что я и так мертв… Думай обо мне именно так…
Дольше всех молчал пожилой маг, но наконец и он посмотрел на свою дочку.
– Девочка, я никогда не прощу себе ни того, во что ты превратилась сейчас, но я и не смогу жить, зная, что с тобой случится потом…
И он твердо посмотрел в глаза своей дочери.
– Зурдан и Чакис правы. Для тебя и для нас быстрая смерть – это лучший выход.
