– Ее… – и я небрежно указываю в направлении корчащегося тела девушки, – ту, которой она была раньше, уже невозможно спасти. Она превратила себя в исчадие ада, похлеще тех, что может породить Бездна. И как бы вы ни закрывали глаза на это, того уже не исправить… Вы все уже давно упустили хоть какую-то возможность не просто спасти ее, а хотя бы взять под жесткий контроль ее необузданные желания… Мы же решили дать ей мизерный шанс не просто на то, чтобы она попыталась изменить себя. Нет, в это никто не верит. Мы даем ей шанс на возрождение. И это тот огонь, – показываю на корчащееся тело, бьющееся перед ними, – что должен породить пепел, из которого появится ее феникс. А теперь слушайте и запоминайте…
И я отошел на шаг назад, чтобы все трое могли меня прекрасно видеть.
– Наш глава разработал именно для нее специальный ритуал принятия в клан. Он должен выжечь каленым железом ту темную сущность, что уже давно поселилась в ее душе. Это то, что должны были сделать вы и раньше, когда у вас еще была такая возможность. Да, это жестоко. Но это нужно было сделать. Но вы… – Слегка качаю головой. – Результат мы видим сейчас. Только вот и мы просто так этого шанса ей давать не собираемся. Слишком большой и кровавый след тянется за нею. А потому мне нужно было понять, осталось ли внутри Акуды хоть что-то от обычного эллата, или там давно уже нет ничего, кроме того чудовища, с которым я встретился. Я как мог, сгустил краски. Мне было необходимо, чтобы тот подспудный страх, который и разъедал ее сущность, выбрался наружу. Я хотел увидеть, готова ли она, пожертвовав собой, полностью утонув в своем безумии, но дать хоть какой-то шанс еще кому-то другому, кроме себя… – После чего я еще раз им показал на девушку. – Как вы видите, свой выбор она сделала.
И я поглядел в глаза каждого.
– И это правильный выбор, – серьезно добавил я, – поверьте мне…
Эллаты некоторое время после завершения речи молодого парня молчали, когда раздался тихий голос пожилого мага.
– Ты сказал о том, что сгустил краски, – обратился он к Лексу, – насколько твои ранее сказанные слова соответствуют действительности? Для моей дочери что-то изменится после завершения ритуала?
– Не много, – честно и достаточно жестко ответил ему представитель неизвестного клана, – могу только гарантировать, что это не сведет ее с ума. А если говорить о том, что с ней произойдет, – тут он вновь посмотрел на Акуду, – ей также придется взять на себя обязанности палача, хоть теперь эта работа и будет вызывать у нее отвращение. Она все так же будет чувствовать и ощущать все, что чувствуют и ощущают ее жертвы, но теперь для нее это будет лишь инструментом. Эти чувства не убьют ее и не сведут с ума. Как я понял, они слегка притупятся… Не будут так остры… Тем не менее приятного в этом будет мало…
И парень слегка пожал плечами.
– Каждый должен нести ответственность за совершенные им поступки. И теперь это тот груз, что она будет тащить всю свою жизнь. Это все, что мы могли сделать именно для нее. Дать шанс не просто стать другой, но хотя бы измениться. И первый шаг к этому она уже сделала…
Шелос кивнул.
– Спасибо, – тихо прошептал он, – это действительно хоть какой-то выход для моей девочки…
Он понимал, что большего для ее дочери, особенно зная всю ее историю, для нее бы никто не сделал. Этот парень прав был в одном: любой другой на их месте сразу бы разделался с ней, даже тот же самый переговорщик.
Но именно глава того клана, что и подготовил для ее дочери этот опасный, но дающий хоть какую-то надежду ритуал, остановил своего исполнителя, не позволив ему казнить Акуду, а дал совершенно иной приказ.
Поняв и осмыслив все это, Шелос достаточно серьезно посмотрел в лицо столь странного переговорщика и негромко произнес:
– Я верю твоим словам, но мне просто хочется дождаться момента и услышать голос Акуды, когда она очнется. И потом я буду готов вступить в ваш клан.
Два других мага молча поддержали просьбу отца девушки.
Лекс лишь пожал плечами на эту небольшую задержку или просьбу.
– Это не горит, – сказал он несколько странную фразу, потом что-то мысленно прикинул и добавил: – Тогда ждать нам еще минут десять.
И он оказался прав.
Ровно через десять минут девушка пришла в себя и открыла глаза. А еще через двадцать минут все эллаты прошли ритуал принятия в клан, название которого они так и не узнали.
– Ну, я рад, что вы теперь с нами, – снимая путы с сидящего у стены Дузопа, протянул Лекс.
Друг главы гильдии оказался последним, кого освободил парень. Сделав это, он оглядел уже всех, и, будто ничего серьезного до этого не случилось, продолжая ранее прерванный разговор, сказал:
