В общем, позвали меня в имперскую безопасность, где прошлый раз обращались вежливо, и даже взяли на себя труд полностью избавить меня от домогательств коррумпированной городской полиции. Так что и теперь никаких каверз не ждал, потому и никого из Капонов брать с собой не стал. А зря. Первый же вопрос дознавателя показал, что дальнейшее общение без адвоката просто невозможно.
— Итак, — строго глядя на меня, заявил жандарм. — Записи видеонаблюдения показали отчетливо, что первый удар нанесли именно вы, молодой человек. Что вы можете сказать в свое оправдание?
Оправдываться я и не подумал. Наверняка камеры записывали не только изображение, но и звук. То есть жандармам известно, и что мы предупреждали Мартынова о своей принадлежности к дворянскому сословию, и что именно глава преступной группировки отдал приказ о начале бойни. Тем не менее, дознаватель предпочел это не учитывать, сходу обвинив меня в противоправных действиях.
Мило улыбнувшись хмурому офицеру, я неторопливо достал телефон, и набрал номер Арона Давидовича.
— Прошу простить, если не вовремя, — любезно сказал я. — Однако ваше присутствие требуется в здании городского жандармского управления. Один из их офицеров пытается обвинить меня в том, чего я не совершал.
— Это… что значит? — полыхнул злобой дознаватель.
— Это значит, что общение мы продолжим в присутствии моего адвоката, — дернув бровью, как мог спокойно выговорил я. И спрятал телефон. Отбирать его никто не стал. В конце концов, это вообще было бы произволом. Я не задержан, не арестован и мне не предъявлено никакого обвинения, чтоб лишать священного права на коммуникацию. Уж что-что, а законы империи, касающиеся прав лиц причисленных к дворянству, я знал назубок.
Ждать долго не пришлось. Посидел в коридоре, обменялся сообщениями с воеводой, который, после посещения бывшего автосервиса, развил бурную деятельность. Во-первых, оценив перспективы нового вида оружия, он озаботился забором. И не просто чем-то вроде прямоугольников из крашеной сетки, а бетонной стеной с колючей проволокой по верху. Плюс к тому еще вышки с прожекторами по углам, домик охраны у массивных стальных ворот и собственно — сама охрана. Пока, за неимением дружины, из наемников. «Что это за военное производство, — написал седой вояка. — Проходной двор. Любой может вломиться и вызнать все секреты!»
Во-вторых, истинный воин насел на эконома, чтоб тот форсировал процесс создания юридического лица. Организации, которую я как раз, до получения сколько-нибудь рабочей версии доспеха, не торопился оформлять. А вот воевода считал в точности наоборот. «Какие, к троллям, должностные инструкции и режим секретности, — сокрушался он. — Если предприятие вообще как бы не существует?»
Резон в словах старика был, и я не стал спорить. Кольнуло чуть-чуть, что мною найденный и приласканный изобретатель уплывает в другие руки. Утешало только, что руки не чужие, а совсем даже свои. Да и не могу я сам присматривать за всем княжеским хозяйством. Воспитатели в один голос советовали научиться делегировать полномочия, а не кидаться все делать самому. Вот с бывшего автосервиса и начал.
Еще, признаться, грела мысль, что дело, начавшееся как каприз увлекшегося завиральной идеей юноши, вдруг превратилось в прорывное, значимое для будущей дружины и княжества, предприятие. А кто именно будет шефствовать над будущим заводиком — я сам, или кто-то из моих людей — не суть важно. Затеял-то все это я! Так вот и вышло, что встречал я спешащего с озабоченным лицом Капона с улыбкой на лице.
Ничуть не удивился тому, что Арон Давидович был уже в курсе проблемы. Без подробностей, конечно. Но о том, как именно проходила встреча в загородном клубе, имел представление. Мне и оставалось только дословно передать заявление жандармского дознавателя, и выразить уверенность в том, что опытный адвокат сумеет обернуть ситуацию к пользе для меня и рода.
— Полагаю, что вы, ваша светлость, столкнулись с проявлением излишнего служебного рвения, — дипломатично высказался Капон. — Не удивлюсь, что встретившись с явным противодействием, офицер не станет усугублять ситуацию. Поэтому, думаю, поводов для волнений пока нет.
А я, кстати, и не волновался. Поход на очередное слушание в имперский суд и то вызывал больше эмоций. Все-таки от вердикта зависело очень многое. Здесь же, в жандармерии, я знал, что правда за мной. И что, даже при самом негативном развитии событий, это никак на моей дальнейшей жизни не отразится.
— Прежде чем вы начнете задавать вопросы моему клиенту, — деловито начал Арон, по хозяйски расположившись за столиком у стены в кабинете дознавателя. Жандарму ситуация совершенно не нравилась, но адвокат имел право, и этим пользовался. — Хотелось бы выяснить: в качестве кого мой клиент был вызван в жандармское управление?
— То есть как, в качестве кого? — процедил офицер. — Что это значит?
Капон пристально посмотрел на чиновника, чуточку улыбнулся, и продолжил.
