- Ты мастер переворачивать лодку кверху килем, - засмеялся я. – Но ты прав. У меня больше нет злобы для этой женщины. А каково ей живется там, в ее новой семье, у меня очень скоро будет возможность разобраться. Благодарю.
Я поднялся, решив, что разговор закончен.
- Постой, Альрик, - несколько пафосно, воскликнул дед. – Ведь ты еще не получил от меня мудрый совет, обещанный тебе.
- Внемлю тебе, о, скальдами воспетый, седой Ингемар, - что-что, а в эту веселую игру я умел играть не хуже предка.
- Внемли же, юный потомок повелителей хмурого моря… Деву ты встретишь, что светом очей ослепит, разгорячит твое сердце. Деву такую, что Силу Богов позабудешь и Волю крови героев…
И снова пауза. Старый скоморох умело играл моими чувствами, как славянские баяны на струнах. И снова я проиграл. Не хватило терпения.
- И что? Что будет, деда?!
- Что-что, - нахмурился и отвернулся старик, чтоб я не видел его смеющиеся глаза. – Хватай ее за хвост и тащи на ложе. Вот чего.
- И все? – удивился я.
- А ты думаешь, это будет так просто проделать?
- Ну, не знаю.
- Вот потом, когда узнаешь, тогда и поблагодаришь старого предка за науку.
Теперь настала пора держать паузу мне. Что-то не верилось, что мы все утро перекидывались драгоценными словами ради этакой-то ерунды.
- Иди, - недовольный моей реакцией, выдохнул старик. – И добавь хоть парочку переплетений в родовое хранилище чар. Или хотя бы выдумай новые сам…
Сразу после праздника середины зимы Йоль. 1148 год
Месяц Ianuarius юлианского календаря (юк)
Берхольм мне не понравился.
Город предатель.
Город враг.
Впечатление портил грязный снег.
И люди. Очень, очень, очень много людей. Так много, сколько, наверное, и муравьев нет в их присыпанных сосновой хвоей пирамидах. Я, исследовавший город по картам, схемам и фотографиям в netkerfi*, был этим, этими троллевыми толпами, весьма разочарован. Не скрою, даже испытал легкий укол ревности, обнаружив сразу столько соперников, столько людей, оспаривающих у меня право назвать этот город своим.
/*информационная сеть. Что-то вроде Интернет/
Дом, где жила с новым мужем моя мать, после общего впечатления о Бергхольме, уже не вызвал сколько-нибудь ярких эмоций. Не особняк, и уж совсем не усадьба. Просто дом, каких много в этом, считавшемся достаточно респектабельным, районе. Гараж на две машины и маленький садик, сейчас засыпанный снегом. Все такое маленькое, компактное, что для меня даже комнаты свободной не нашлось.
Муж моей матери и мой официальный опекун, Олеф Бодружич Варгов, подполковник интендантской службы Берхольмского гарнизона, предложил немедля после обеда отправиться в Лицей, где имелось собственное общежитие для иногородних учащихся…
На старой, произведенной чуть ли не в прошлом веке, машине, мы преодолели шестьсот верст по не лучшего качества шоссе. Умудрились не заблудиться в этом огроменном человеческом муравейнике, и в итоге добрались-таки до нужного места. Время приближалось к пяти вечера, последний раз мы с водителем что-то ели в какой-то зачуханной забегаловке на трассе, и уже предвкушали теплый прием, горячий обед и горячий душ.
Понятное дело, мараться особенно было негде. Всей моей заботой в пути было глазеть в окна на унылые зимние пейзажи, да иногда откликаться на реплики не слишком разговорчивого шофера. Это вам не лошадь, где хочешь - не хочешь, а провоняешься потом. Не говоря уж грязи. Если на дороге она, грязь, вообще была, значит к концу даже недолгой скачки, станешь грязным и ты. В салоне автомобиля ничего подобного, конечно же, не было, а вот ощущение не чистого тела почему-то образовалось.
Встречать нас вышли две девчушки лет десяти или одиннадцати. Мои сводные сестры – близняшки. Прежде я только их фото видел и никаких особенных чувств к ним не испытывал. Как, по всей видимости, и они ко мне.
- Здравствуйте, Антон, - сказала правая, с синими лентами в косичках.
- Добро пожаловать, - добавила левая, с красными.
Они совершенно синхронно присели в легком поклоне, и именно в этот момент из дома вышел опекун. Молча протянул руку, дождался моей, кивнул как равному и аккуратно меня обойдя, отправился к водителю.
- Вещи сложите в гараж, и… - тут этот… Тут новый муж моей матери, которая так и не соизволила выйти из дома, с барским видом вытянул из кармана толстый кошель, а из него бумажку казначейского билета в десять ногат. – И можете быть свободны.
