Через хозяйственную пристройку, похожую на обычную остеклённую веранду, мы прошли на куда большую площадку, вымощенную камнем, огороженную со всех сторон хозпостройками, а по ближней стене заставленную двухметровыми шестами с различными навершиями на концах. Всего их было двадцать шесть штук.
— Ничего сложного от тебя не потребуется, — сказал мастер, подходя к шесту с оскаленным черепом. — Всё, что нужно — меньше, чем за три минуты победить всех врагов. И так три раза.
Армруд слегка надавил на шест, и на площадке стали появляться скелеты с фрагментами ржавых доспехов и таким же оружием. Секунд за двадцать количество противника достигло полусотни, после чего пошёл таймер, а в мою сторону с сухим треском поковыляли обречённые враги мечами и копьями вперёд. В этом бою ничего сложного для меня не было, я прыгал, перекатывался, снова прыгал, топтал, давил, снова перекатывался, снова прыгал — в общем, делал давно уже ставшими привычными вещи. Меньше полутора минут спустя последний костяк рассыпался на отдельные детали.
— Неплохо, совсем неплохо, — выдал оценку мастер, переходя к шесту с рогато-крылатой головой. — Теперь задание посложнее.
На этот раз нажатие было куда сильнее и продолжительнее. Тренировочную площадку стали заполнять бесы, но не обычный их вариант, а более крупный, прыгучий и с золотыми копытами. Прыгуны. Их количество по сравнению со скелетами не изменилось, их жажда моей смерти стала намного сильнее, а вот мои возможности для убийства сократились очень даже неплохо. Секунд двадцать я попытался попрыгать вместе с ними, но ничего путного из этой затеи не вышло. Тогда, достав из инвентаря кинжал и включив уже помогшее однажды Либертанго, я затанцевал. Эффективность моих атак тут же возросла, заходить за спины и обезглавливать тварей стало куда проще, не говоря уже про уходы от их попыток атаковать меня. Впрочем, в отмеренный промежуток времени я уложился едва-едва, на флажке добив последнего прыгуна простым ударом в шею.
— Симпатично, — прокомментировал Армруд, делая шаг к шесту с серпом и косой вместо навершия. — Ну а теперь самое лёгкое.
С хитрой улыбкой чёрного риэлтора мастер коснулся шеста, и на площадке разом появились крестьяне. Самые обычные крестьяне в простейшей домотканой одежде и с сельхозинвентарём вместо оружия. Они озирались по сторонам и не могли понять, что делают в этом странном месте, но нападать не спешили.
Не спешил и я, вообще не понимая, что делать. Мне даже не хотелось называть этих людей врагами, они ничего мне не сделали. В их глазах плескался страх, на их лицах чётко читалась растерянность, они сбились в кучу и ощетинились колюще-режущими орудиями, но нападать всё ещё не спешили. Так мы и простояли все три минуты, пока они с тихим хлопком одномоментно не исчезли. Испытание однозначно провалено, мастер наверняка скажет что-то типа «Берсеркер должен быть безжалостным к своим врагам и не давать им пощады». Но что я могу сделать, если каждой клеточке моего цифрового тела и не менее цифровой души противило нападать на по сути беззащитных крестьян, даже не попытавшихся с испугу швырнуть вилы или серп на худой конец. Но нет, они просто боялись, а я просто не смог. Неужели придётся искать нового, не такого требовательного, наставника?
Мастер Армруд отошёл от шестов и встал напротив меня. Я смиренно ждал своей участи, никак не пытаясь влиять на гнома. Тот с минуту внимательно меня рассматривал, а после расплылся в улыбке, до боли напоминающую Илатовскую.
— Поздравляю, ты сумел доказать, что не бамбашка.
— Серьёзно? — недоверчиво спросил я.
— У меня нет привычки шутить на такие серьёзные темы, — не меняя выражения лица, произнёс мастер. — Настоящий берсеркер это не только рвать и метать в порыве ярости направо и налево, это ещё и умение действовать по-другому, когда привычная схема даёт сбой, и не бросаться на всех подряд, зная, что они ничего плохого не сделали. За тобой чувствуется большой боевой опыт. Про опыт принятия решений уж промолчу, у бессмертного лорда он есть по обязательствам.
