Бадриа Зурабашвили разбудил длинный, монотонный звонок. Он поднял трубку, и мужской голос оповестил его о ЧП, предложив немедленно приехать в головной офис к шефу. Шефов на данный момент у Бадриа было только два: Господь Бог и Шалико. «Господь Бог по телефону не общается – значит, надо ехать в казино „Кристалл“ к Шалико», – подумал Бадриа. Поднялся, умылся, оделся и поехал к шефу.
«По-видимому, произошло что-то экстраординарное, если меня выдернули из постели. Что же там могло произойти?» – думал по дороге Бадриа. Подъехав к казино, он сразу заметил с десяток вооруженных бойцов Гочи и подумал: «Ну что за манеры у этой публики? Какой толк от этой своры безголовых отморозков? Особенно когда все уже случилось. А то, что случилось, сомнений нет».
Зурабашвили вышел из машины. беспрепятственно прошел в казино и, поднявшись на второй этаж, направился в кабинет Шалико. Около кабинета тоже толпилось человек пять вооруженных джигитов, пройдя мимо которых, Бадриа вошел в кабинет шефа. В спокойном полумраке освещения чувствовалось сильное напряжение. Шалико стоял на ковре в центре кабинета – видимо, что-то говорил и был прерван появлением Бадриа. Гоча Волк сидел на диване развалившись и курил. Именно Гоче подчинялись все эти бараны, скопившиеся у входа в казино и у кабинета Шалико. Каха – президент «Совинтреста» и по совместительству оружейный барон под крылом Шалико – сидел за приставным стулом у стола хозяина, к спинке лицом, положив руки на резную поверхность этой спинки, и смотрел на вошедшего. Бадриа поздоровался со всеми за руку, начиная с шефа, и негромко по-грузински спросил, что случилось.
– Рэзо и Туза завалыли. Вот что случилось, – промурчал, страшно сверкнув глазами, Шалико.
– Где, когда, при каких обстоятельствах? – спросил уже по-русски Зурабашвили.
– На банкэте грохнули и в яму затолкали, – издевательским тоном промурчал Шалико. И добавил: – Допрос окончен, гражданын началнык. Со всэми обстоятэлствами дэла, как вы выражаэтесь, можетэ ознакомыться у свидэтэлэй. А мнэ потрудытесь доложить через три дня: кто это сдэлал? Гдэ искать этых козлов вонючих? И как в далнэйшем нэ допустить этого? Иначе на хрэна мнэ вэсь ваш штат сотрудныков во главэ с вамы?
Шалико резко развернулся, прошел к своему столу и уселся на свое место.
– Подобные преступления не бывают спонтанными, без причины. Они, как правило, связаны с производственной деятельностью или личными мотивами. Мне, вероятнее всего, понадобится закрытая информация о деятельности погибших. У кого я смогу получить эту информацию? – медленно и уверенно проговорил Бадриа.
Повисла тяжелая пауза. Шалико поднялся, подошел к Зурабашвили и заговорил, пристально глядя ему в глаза:
– У нас нэт ныкакой закрытой информации. У нас офыциальный бызнес. Рэзо был прэзыдэнтом артагэнтства «Глобус» и еще пяти-шести органызаций и фондов. Давыд Туз возглавлял холдынг из трех казыно, в одном из которых мы с вамы находымся. Вся эта дэятэлность совэршенно законна, и мы платым бэшеные налоги этому государству, которое должно охранять своих налогоплатэлщиков и обэрэгать их как зэницу ока! Как и вы, дорогой наш, очень дорогой Бадриа Зурабашвыли!
Шалико явно хотел что-то еще сказать, но сдержался. Лицо Бадриа не дрогнуло ни одной мышцей, и он проговорил спокойным тоном:
– Я все понял. Разберусь и доложу. Но вам следует сегодня же уехать из страны. Очевидно, смерть Тамаза и Веселого с компанией как-то связаны с сегодняшним происшествием и направлены лично против вас, Шалико. Поэтому…
Его прервал резкий телефонный звонок стоявшего на столе аппарата. Шалико подошел к столу и, подняв трубку, произнес:
– Алло…
Прошло минут пять, прежде чем он положил ее и сказал шипящим голосом:
– Эты твары сожглы мой дом! Дотла сожглы! Все сожглы, и лэс в округе. Вот же сукы драные! Я им глаза выдавлю собствэнными руками! Я им сэрдце вырэжу! Я им глаз на жопу натяну и моргать заставлю! Я им очко порву! Фашистскую свастыку из нэго сдэлаю! Убью мразэй! Всэх убью до одного! И всэх их родных замочу, зашибу! Зарэжу! Задушу!
С дивана поднялся Гоча Волк, подошел к Шалико, приобнял его за плечи и произнес:
– Вместе всех порвем, брат! Успокойся. Главное, что сам жив, а остальное наживем! Для вора это не беда. Все вокруг – твое. Ты вор в законе. Ты князь. Ты Шалико! И этим все сказано.
Гоча был старинным корешем Шалико – кентом с первых отсидок по малолетке. Он был, как и Шалико, прирожденным уголовным лидером, но другого типа. Он был непререкаемым авторитетом в своем кругу. Жил по воровским понятиям и законам и другой морали не признавал, да и не знал никогда. На разборках был всегда справедлив и честен до удивления. Обладал непоколебимой силой воли, но… Но он был слаб физически, в отличие от Шалико. И когда-то очень давно по этой причине стал вторым, принял это и смирился. Но вместе они – Шалико и Гоча Волк – стали двойной силой, с которой считались все, а в условиях зоны, да и вообще по жизни, это первостепенно.