– А может, и правда этот Сэргэй нарисовался снова, музыкант, – ведь Бадриа только что говорил, что смерть Тамаза с Веселым как-то связана со смертью Резо и Туза? – проговорил, глядя на ковер и закурив, Каха.
– Оп-па, а я про этого засранца-музыканта и позабыл совсэм! – промурчал Шалико. И, посмотрев на Зурабашвили, добавил: – Проработайте, дорогой Бадриа, эту вэрсию и найдите мнэ этого щенка. Вы правда считаете, что я должен уехать?
– Да, уважаемый Шалико. Вы и Каха должны покинуть Москву и Россию. Здесь оставаться опасно до времени. А Гоча может остаться вашим доверенным лицом – он наиболее защищен и неуязвим, – ответил, глядя прямо в глаза Шалико, Бадриа Зурабашвили.
Шалико, не отводя взгляда от Бадриа, обратился к Кахе:
– Каха, пробэй, из какого аэропорта лэтит пэрвый рэйс на Тбылиси, и закажи два бэлета – на сэбя и на мэня. А вас, дорогой Бадриа, я жду там, в Тбылыси, через тры дня с докладом.
– За три дня я не смогу обработать столько данных и опросить всех. Мне понадобится неделя минимум, уважаемый Шалико. Но разобраться во всем и найти виновных, а также предотвратить дальнейшие опасности – дело моей чести, как профессионала и как мужчины, – ответил спокойно и ровно Бадриа Зурабашвили.
– Хорошо, – промурчал Шалико. – Связь по телефону, и чэрез нэдэлю жду вас с докладом.
Шалико подошел к дверям в свой кабинет, отворил их и жестом головы предложил Бадриа покинуть помещение. Зурабашвили вышел, несколько уязвленный, но не обиженный, – работа есть работа. А Шалико, заперев за ним дверь, принялся давать указания и распоряжения Гоче. Каха позвонил в справочную «Аэрофлота», выяснил, что первый рейс в Тбилиси производится из Шереметьево, заказал билеты и сказал об этом Шалико с уточнением, что вылет через два часа. Шалико глянул на часы, и они втроем покинули кабинет, вышли из казино, уселись в «мерседес» Тарзана-Маугли и с двумя джипами сопровождения, набитыми автоматчиками, помчались в аэропорт.
В тот момент как эскорт подкатил к Шереметьево, в небо поднялся самолет греческой авиакомпании, уносящий пассажиров и Жилу с Оскаром-Бичико в Салоники. Гоча проводил Шалико и Каху до паспортного контроля, вернулся в машину и поехал в свой офис, в гостиницу «Волна».
А Сергей мирно спал в маленькой палатке, установленной в лесополосе близ аэродрома Дальней авиации под Рязанью, забравшись в спальный мешок и подложив под голову свой рюкзак с оставшимися в нем вещами.
Через три дня, в день похорон Резо и Давида Туза, в офис Гочи Волка в гостинице «Волна» позвонила главный бухгалтер и первый зам Туза по финансам Розалия Марковна Шмоля и в истерике завопила в ухо Гочи, что все деньги фирм Шалико сняты со счетов практически в одночасье. Что сделать это мог только покойный Давид Туз и никто, кроме него. Потому как только Тузу были известны сложнейшие пароли и коды в многочисленных банках в России и за рубежом, но как он сделал это, будучи мертвым, она не знает.
У Гочи вытянулось лицо, и он, промолвив, что перезвонит, опустил трубку. Тут же, подняв ее опять и набрав номер Шалико в Тбилиси, сообщил ему это пренеприятнейшее известие. Шалико повергла в шок эта новость, и только сейчас он вспомнил про Золотого Бичико, о котором все забыли в связи с разыгравшимися событиями. Шалико немедленно позвонил Бадриа Зурабашвили и приказал искать этого «золотого мальчика», помощника покойного Туза. Бадриа, получив новое задание, сказал, что постарается выяснить местонахождение Бичико, но не гарантирует, что сделает это за оставшиеся четыре дня до встречи с Шалико в Тбилиси. Шалико что-то пробурчал, смачно выругался и бросил трубку.
Через четыре дня Бадриа Зурабашвили прилетел в Тбилиси и сообщил Шалико следующее: убийство Тамаза, трех бойцов Гочи, Резо и Туза – дело рук одного и того же стрелка. Убийства совершены из разных пистолетов Макарова, но через один глушитель. Убийство Веселого совершено из другого оружия и без глушителя. Это доказано баллистической экспертизой. Из чего следует, что Веселого, скорее всего, застрелил уголовник по кличке Смятый, а всех остальных пострадавших порешил Сергей с оперативным псевдонимом Музыкант. Все преступления хорошо продуманы, спланированы и организованы. То, что последние жертвы, а именно Резо и Давид Туз, убиты хладнокровно прямо за кулисами на сцене, среди огромной массы народа и охранных структур, говорит о дерзости стрелка, о его уме, фантазии и решительности.