— Ага, вас не забрали? — меланхолически протянул мужчина и отошел еще дальше. — Мне показалось, здесь уже кружила какая-то бабка в черном. Я подумал, безутешная наследница. Вы-то не можете убиенному наследовать.
Разговоры про деньги и раздел имущества всегда оказывали на Клавдию самое живительное воздействие. Вот и сейчас она зарницей всколыхнулась на внезапного гостя.
— Это с какой-то стати я не могу? Я что, не супруга ему или квартира у нас из Красной книги обманутых дольщиков? Что вы меня оскорбляете? И вообще, кто вы? Отвечайте, или вызову милицию!
Мужичок кротко улыбнулся и парировал даме с изяществом овода, жалящего в попу:
— Милицию я для вас сам уже вызвал, даже все им рассказал. Как вы, дамочка, наприглашали в дом своих куртизанов при живом-то муже! Только и слышно от вас криков: "Ах, Велес!", "Дай мне, Перун!". У меня все их прозвища записаны, не обольщайтесь. Как ко мне участковый пришел, спросил про то, где я вашего супруга видел в последний раз, так я сразу все и понял. Вы со своими хахалями его и убили!
Мадам Поленко тщетно боролась с цепочкой, чтобы вырваться наружу и растерзать этого нахала. Ей мешали тахикардические прыжки сердца, трясущиеся им в такт пальцы и немножко Нина Васильевна, повисшая на подруге для предотвращения кровопролитья. Умный дом не знал, какое освещение применить к этим дерганьям под дверью и мигал кафешантанной переменой лампочек. Сосед с издёвкой присвистнул на полное падение нравов в квартире, а потом, смакуя каждое слово, продолжил:
— Да-да, вот поэтому-то и не видать вам наследства, все городу отойдет… Ну, или следствие вспомнит про своих переданных помощников, — мужчина погладил себя по круглому животику. — Не наследуют жертве коварные убийцы. У-у-у, змеи на груди, знаю я вас. Меня жена и белой смертью травила, все плюшки пекла, и излучением на курортах всяких, я всю эту вашу бабью хитрость насквозь вижу. Второго дня сам чуть коньки не откинул, когда вы прямо мне в глаза уродца своего лысого метнули!
Клавдия еще сильнее забесновалась под дверью.
— Не смейте трогать моего Люцика! — мадам Поленко, как упырь из могилы, пыталась рукой дотянуться до горла пришельца. — На меня, честную женщину, клевещите, а котика трогать не думайте, а то…!
— А то что, уважаемая? — ухмыльнулся сосед.
— Федя, — вдруг раздался голос с лестницы, — я сейчас расскажу тебе историю из жизни, и ты потом сам скажешь мне, что.
Голос принадлежал маленькой, но очень энергичной женщине, борцу за справедливость и старшему по подъезду тете Гале.
— Была у меня, Федя, собачка. Диной звали. Беспородная, но с большим самомнением, это обычно сочетается. Так вот, Динка очень любила подраконить овчарку-медалистку Линду из милицейского питомника, когда та в наморднике и на поводке шла со своим хозяином гулять. Все бы хорошо, но Дина однажды не заметила, что большая, но обычно обезвреженная строгим ошейником овчарка из него выбралась. Привычно тявкнула, и только ребята с соседнего района знают, куда ее Линда загнала и где, возможно, съела. Я ее больше не видела.
— Ну? — Федор догонял медленно.
— Сучок к бревну! — тетя Галя теряла терпение. — Вот ты сейчас соседушку раздражаешь, а ведь цепочка не вечная. У вас неравные весовые категории, учти, не в твою пользу. Все мы знаем, кошак улетел не со зла. А мужик ее загулял, ну это же хороший признак! Значит, крепкий еще.
Клавдия немного снизила накал борьбы с цепочкой и вполне спокойно поправила Галину:
— Не загулял, а пропал и разыскивается милицией. Зачем вы наговариваете на человека! А Люцик мой, славненький мой котик, просто жертва обстоятельств.
Тетя Галя распустила на лице мину всепонимающего управдома, друга человека:
— Да-да, так я и говорю. А теперь, товарищи, прекращайте шум и спускайтесь на первый этаж. У нас собрание. Федя, отходим по одному.
Сосед бочком пробрался к лифту, не выпуская из виду все еще воинственно настроенную мадам Поленко, и только запрыгнув в стальные недра машины с удовольствием прошептал: "Накуси! Всех мужиков не переведешь!". На этаже остались старшая по подъезду и магический дуэт из квартиры Поленко.
— И зачем собрание? — недовольно загудела Клавдия. — Опять деньги на взлетную полосу на крыше собирать будут?
Тетя Галя была общественницей со стажем, поэтому слово "деньги" в увертюрах к жилищным проектам избегала, а всегда оставляла этот интимный момент на сладкое. Сейчас она тоже округлила глаза и зажурчала самым мягким голосом:
— Какие сборы, милочка? Нет, мы на голосовании будем выбирать домового.
Нина Васильевна вздрогнула, а Клавдия несказанно удивилась, до чего в их умном доме дошел прогресс.
— Выбирать? А что, разные варианты предлагают? — хозяйка Люцика не могла поверить, что недоступное Господину Рафаэлю управление духами можно запросто освоить на общем собрании.
А тетя Галя в который раз взгрустнула про себя, как безграмотны наши люди в вопросах жилтовариществ и ЖКХ.
