В.: У меня сложилось впечатление, что Вы выдвигаете своего рода революционную идею. Когда Вы говорите «Все эти богочеловеки», это смахивает на мятеж. У.Г.: Они дают Вам фальшивый комфорт, а именно этого люди и хотят. Я говорю о подавляющем большинстве населения, будь то здесь или где угодно в мире. Они слышат то, что хотят слышать. Им не интересно то, о чем говорю я. Если ты говоришь, что Бог не имеет отношения к делу, это никакой не мятеж: ты знаешь, что религиозное мышление устарело. Но я иду дальше, утверждая, что все политические идеологии – это не что иное, как бородавчатый вырост того же самого религиозного мышления человека. Вот это они могут назвать революцией. Но революция – это всего лишь революция вещей. Все закончится тем, что вы создадите еще одну систему ценностей, слегка отличающуюся от системы ценностей, которую мы хотим разрушить. Но в основе своей все они одинаковы. Вот почему, когда она [революция] затихает, она требует другой революции. Даже болтовня о постоянной революции Мао Цзедуна не оправдала себя. По самой природе вещей революция должна угомониться.
В.: Что ж, у каждого свой путь. У Будды, Иисуса и других учителей был путь, ведущий, по их мнению, к этому сознанию. У.Г.: Я ставлю под вопрос саму идею сознания. Нет такой вещи, как сознание. Сознание – это не что иное, как знание. Не спрашивайте меня, как возникло знание. В какой-то момент знание началось с «тебя», а потом «ты» захотел знать об окружающих вещах. Это то, что я подразумеваю под выражением «,я“-сознание». Ты стал осознавать, что происходит вокруг «тебя», и, естественно, «ты» захотел знать. Я веду к тому, что эта самая потребность понять тайну существования разрушительна. Просто оставь тайну в покое.
В.: Вы можете сказать это после долгих поисков, не так ли? У.Г.: То, что я говорю, порождено отнюдь не моими проницательными наблюдениями за окружающими вещами. Оно не порождено логическим мышлением. Это не логически установленное предположение.
В.: Каково было Ваше отношение?
У.Г.: Внутри меня с самого начала было отношение абсолютного отрицания всего. Я жил среди выдающихся умов. Это были неординарные люди. Я всюду побывал и, как я нередко говорю, я не вчера родился.
Я хочу сказать, что это представляет собой нечто, от чего нельзя отказаться волевым актом или усилием с твоей стороны. Каким-то образом это случилось со мной. Это просто случилось. Оно беспричинно. Все полностью – параметры, которые человечество вырабатывало веками, все мысли, чувства и переживания – все это улетучилось из моей системы. Все это было извергнуто из нее.
В.: Но почему этого не происходит со мной? У.Г.: Потенциал, возможность есть, но вероятность равна нулю. Потому что ты постоянно пытаешься, и это не позволяет проявиться тому, что есть. Мысль создает броню вокруг себя. И как только в ней появляется трещина, ты ее тут же латаешь…
В.: Возвращаясь к тому что Вы сказали раньше об отказе от всего прошлого – переживаний, мыслей и всего… У.Г.: Это не то, чего ты можешь добиться усилием или волевым актом с твоей стороны. Это чудо. Так вот, я подчеркиваю – случившееся со мной произошло вопреки всему тому, что я делал. На самом деле все, что я делал, только блокировало его. Это препятствовало возможности тому, что там было, проявить себя. Не то чтобы я что-то получил. Только то, что есть, способно проявить себя без каких-либо преград, без каких-либо принуждений или ограничений, навязываемых ему обществом по своим собственным причинам, ради своей непрерывности и стабильности.
